Калеб Карр - Ангел тьмы

— Готова поспорить, — сказала мисс Говард, — что этот намек насчет Паркера означает, что Либби и впрямь натравила на него Пыльников. Если его смогли найти Джон с Маркусом — значит, могла и она. И одному богу известно, в каком он теперь состоянии.

Сайрус кивнул:

— Полагаю, мисс, в достаточно плачевном, чтобы его жизнь стала настоящим страданием, — тихо промолвил он. — Быть может, в настолько плачевном, что он жалеет, что не умер. Это вполне могло доставить ей куда больше удовлетворения, чем его убийство.

Мисс Говард мрачно посмотрела на Сайруса, явно с ним соглашаясь; доктор тоже кивнул.

— Да, — сказал он, по-прежнему изучая телеграмму, — а вот с Михеем Хантером явно требовалось решить вопрос окончательно. И это понятно. Он, вероятно, не знал ничего о том, что творилось до его женитьбы на Либби, — но когда Маркус принес весть о большом жюри, Хантер, несомненно, начал подозревать правду. И даже для его изможденного наркотиком разума не составило большого труда сделать очевидные выводы относительно несчастных детей, за которыми «ухаживала» в Нью-Йорке его жена.

Мистер Пиктон вздернул голову, и на лице его отразилось почти восхищение:

— Его убийство — тоже весьма умная тактика для процесса. Теперь Либби явится в обличье только что овдовевшей женщины, долгие годы заботившейся о ветеране Гражданской войны. — Тут его странное восхищение внезапно сменилось гримасой: — Бог мой, что за тягостные мысли! Судьи, присяжные и публика вполне склонны принять на процессе сторону женщины — а уж опечаленная вдова солдата Союза… ничто не вызовет такого сочувствия, как черное платье и флаг. Но скажите же, доктор, — что Мур имел в виду, говоря о попытке «организовать соглядатая внутри»?

— А это, боюсь, касается еще одного умного хода со стороны нашей противницы, — отвечал доктор. — Я надеялся, что при вызове в Боллстон-Спа она позаботится о временном опекуне, который смог бы присматривать за Аной у нее в доме.

— И чем же это могло помочь нашему делу? — спросил мистер Пиктон.

— Ничем. Во всяком случае, только не в условиях процесса. Но если случится так, что мы потерпим поражение и ее оправдают…

— Тогда по возвращении в Нью-Йорк ей придется избавиться от опекуна, — кивнув, закончил за него Люциус, ухватив идею. — И, если повезет, мы могли бы оказаться там, схватить ее на месте преступления и предотвратить его.

— Или же, если не повезет и в этом, мы бы по крайней мере заполучили на сей раз — и я не побоюсь показаться бесчувственным, — еще одно убийство, которое могли бы попробовать предъявить ей, — заметил доктор. — Однако сейчас, зная, что полиция на самом деле не ведет расследования, она может действовать не в пример наглее: Мур сообщает, что они сами видели, как она переносила девочку в логово Пыльников, место, где полиция не объявляется без самых серьезных на то оснований. — Прервавшись, доктор еще раз вчитался в телеграмму. — Я бы сказал, что Джон пытается найти кого-то среди Пыльников, или, на худой конец, близкого к ним, кто смог бы присматривать за Аной, — ведь если нам удастся приговорить Либби, судьба ребенка без помощи изнутри останется неясной.

— Но… с кем он мог бы установить связь? — недоумевал Люциус. — Я хочу сказать, даже одно приближение к известному завсегдатаю этого места стоило бы ему проломленного черепа.

И тут я понял, что в меня вперилась пара глаз, и, оглядевшись, сообразил, что на меня в упор смотрит Сайрус.

— Вовсе не обязательно, — мягко произнес он; и при этих его словах мое сердце ушло в пятки от мысли о том, что — или кого — он сейчас имеет в виду.

— Что ты хочешь сказать, Сайрус? — осведомилась мисс Говард. — Кого он мог бы… — Следуя за взглядом Сайруса и посмотрев на меня, мисс Говард внезапно все поняла. Доктор с Люциусом тоже уставились в мою сторону, понимающе и неловко.

От всего этого внимания я заелозил ногами по полу.

— Но… — тихо проговорил я, — Но — она же уехала. — Сердце мое билось сильнее с каждой секундой; я понял, что просто не могу сдерживать голос. — Она уехала! Уехала в Калифорнию…

— Этого мы не знаем, Стиви, — бесстрастно произнес доктор. — И, похоже, Муру не к кому было бы больше обратиться.

Я затряс головой даже прежде, чем он закончил.

— Нет, — бормотал я, пытаясь убедить самого себя в той же мере, что и всех остальных. — Ее нет, она уехала! — Но тут же вспомнил мельком виденного перед нашим отъездом из города на пирсе на 22-й улице Динь-Дона, и умолк, едва только понял, что мои доводы не стоят и воздуха, нужного для их произнесения.

— Боюсь, тут я не совсем в курсе, — сообщил мистер Пиктон, попыхивая трубкой, и, похоже, чувствуя, что момент не из легких. — Это, может, и вовсе не мое дело, но — о ком это вы все говорите?

Доктор — как только сообразил, что я, хоть до сих пор и в расстройстве, но уже начал понемногу брать себя в руки — обернулся к мистеру Пиктону:

— Мы сейчас говорили о подруге Стиви — мисс Девлин. Мы думали, что она уехала из города в Калифорнию. — Он еще раз покосился на меня. — Но, похоже, мы ошибались.

— Так это же великолепно! — Громкие, жаркие слова мистера Пиктона, кажется, на мгновение выбили меня и остальных из колеи, и я крайне озадаченно воззрился на него. — Хорошо, я хочу сказать, — продолжал тот с участливой искренностью, — девушка станет делу немалым подспорьем, Стиви. Если она до сих пор в Нью-Йорке, вряд ли найдется лучше человек, к которому можно было бы обратиться за помощью?

Мысль эта, которая не пришла бы в голову никому из нас, действительно знавших Кэт, до странности успокаивала, и я обнаружил, что она произвела умиротворяющий эффект на стук у меня в голове и груди, — настолько, что я даже слегка кивнул.

— Это так, Стиви, — вмешалась мисс Говард самым ободряющим своим тоном. — У нас нет никаких причин сомневаться в том, что Кэт все сделает правильно. Так она пока и поступала. Несмотря на весь ее вспыльчивый нрав.

И даже Сайрус, лучше всех понимавший, насколько сомнительным могло быть участие Кэт, попытался высказаться позитивно:

— Они все дело говорят, Стиви — она крутая девчонка и, бог свидетель, непредсказуемая. Но для нас она все делала верно, каждый шаг.

— Ага, — тихо выдохнул я, — надеюсь, что так…

Но я не собирался окончательно покупаться на все это, пока не замечу уверенности в лице доктора. Я повернулся — но ее там не было.

— Нам остается надеяться, Стиви, — сказал доктор, выгнув бровь дугой. Он ни разу не лгал мне раньше, и, думаю, понимал, что мне бы не хотелось ждать от него такого сейчас. — Это все, что мы можем сделать. Но надежда наша не слепа — и это, по крайней мере, правда. Она действительно помогла нам в этом деле.