Дэвид Моррелл - Смертный приговор

На Декера хлынула какая-то горячая жидкость. Кровь! Но жидкость была не просто горячей, а почти кипятком. И лилась она не струйкой, а водопадом. Он попал в водонагревательный бак, в отчаянии подумал Декер, всеми силами стараясь не обращать внимания на боль от горячей воды, беспощадно хлеставшей на него сверху, вглядывался в темноту, туда, где всего пару секунд тому назад сверкали дульные вспышки дробовика. Он чувствовал неровное дыхание Бет рядом с собой. Он обонял запах крови, безошибочно угадываемый по привкусу меди. Сильный запах. Но не только с той стороны, где был бандит с дробовиком. Второй его источник находился, похоже, совсем рядом с ним. Ужасная мысль обожгла его разум: неужели Бет ранена?

Когда его ночное зрение немного восстановилось, он обнаружил на полу возле входа в прачечную темную массу, которая не могла быть не чем иным, как только крупным человеческим телом. Рядом с ним на полу, дрожа всем телом, лежала Бет. Ощущая владевший ею панический ужас, Декер постарался по возможности хладнокровно подсчитать, сколько раз он стрелял, и со страхом обнаружил, что у него остался только один патрон.

Ощущая себя вымоченным до костей в кипятке, Декер приложил палец к губам Бет, молча уговаривая ее продолжать хранить молчание. Потом он на четвереньках метнулся по залитому водой каменному полу к выходу. Лунный свет, лившийся через окно в крыше прихожей, помог ему разглядеть дробовик, валявшийся рядом с трупом.

По крайней мере, Декер очень надеялся на то, что это труп. Готовый всадить в громилу свою последнюю пулю, он попытался прощупать пульс. Не обнаружив биения, он позволил себе лишь самую малость расслабиться. Шаря левой рукой под курткой бандита, он случайно наткнулся на револьвер. Не теряя времени, он толкнул дробовик по мокрому полу в прачечную, в темноте вернулся к Бет, пошарил по полу, поднял крышку люка, ведущего в довольно просторный коммуникационный ход, который можно было даже назвать подвалом, и подтолкнул Бет к дыре. Большинство домов в Санта-Фе было выстроено на сплошном бетонном фундаменте и не имело цокольных помещений, но некоторые, такие, как дом Декера, имели под полом коммуникационные ходы высотой в четыре фута.

Оцепеневшая от страха, Бет поначалу молча сопротивлялась, отказываясь лезть по деревянной лестнице. Из темноты поднимался запах густой пыли. Но через несколько секунд она, казалось, осознала, что грязный подвал – это убежище, и торопливо слезла вниз; горячая вода струей хлынула вслед за нею. Декер стиснул ей запястье правой руки, надеясь, что она примет этот жест за ободрение, и закрыл люк.

Рев сирены охранной сигнализации продолжал нервировать его, пока он полз в темноте в дальний угол, где расположился возле отопительного котла. Оттуда он мог контролировать оба входа в прачечную. Он держал револьвер бандита в левой руке, свой собственный пистолет в правой, и в качестве последнего резерва у него имелся дробовик бандита, который он положил рядом с собой, надеясь, что мерзавец не расстрелял все патроны.

Но была еще одна вещь, которая тревожила его куда больше, чем этот мерзкий вой, и придавала всему происходящему жуткое ощущение безвозвратности времени. Он знал, что ключом к выживанию является терпение. Если он попробует исследовать дом, то имеет шанс попасть под пулю любому, кто там может скрываться. Благоразумнее всего было бы оставаться на месте и позволить кому-то самому обнаружить себя. Но Декер не мог противиться стремлению поторопить события. Он представил себе Бет, охваченную усиливающейся с каждой минутой клаустрофобией, представил себе ее прекрасное тело, скорчившееся в темноте грязного подвала. Он представил себе ее все усиливающуюся боль. Когда он прикоснулся к ее правой руке, чтобы попытаться хоть капельку ободрить любимую, его пальцы ощутили жидкость, которая была намного гуще, чем вода. Жидкость была теплой и пахла кровью. Бет была ранена.

«Я должен доставить ее к врачу», – думал Декер. Я не могу ждать дольше. Он выполз из-за укрытия, приблизился к входу в прихожую, приготовился выскочить и нацелиться в одну и тут же в другую сторону, но вместо этого застыл на месте: над лежавшим перед ним трупом заплясал яркий луч переносного фонаря.

Он прижался к стене около двери. По его телу тек пот, смешанный с водой. Он сосредоточил внимание на том выходе, а потом нервно перевел взгляд к противоположной стене, туда, где был выход в стенной шкаф. С какой стати они решили воспользоваться фонарем? Для них не имело никакого смысла обнаруживать себя. Это может быть только хитростью, думал он, попыткой отвлечь меня, чтобы кто-нибудь мог ворваться с противоположного направления, из спальни через шкаф.

К его удивлению, свет фонаря начал удаляться в направлении входной двери. В этом тоже не было никакого смысла. Если только... Но мог ли он осмелиться поверить этой мысли? Неужели сосед решил, что приглушенное стаккато выстрелов, которое он услышал, определенно не может быть фейерверком. Сосед мог позвонить по 911. Фонарь мог принадлежать полицейскому. Именно так должен был вести себя одинокий полицейский; увидев труп и опасаясь угодить в перестрелку, он обязан отступить и вызвать по рации помощь.

Сердце Декера, и без того колотившееся с невероятной быстротой, заколотилось еще чаще. При других обстоятельствах он не осмелился бы рисковать раскрытием своей позиции. Но Бет ранена. Один только бог знал, насколько серьезной была рана. Если он и дальше будет колебаться, она может истечь кровью в этой кроличьей норе. Он должен что-то предпринять.

– Подождите! – крикнул Декер. – Я здесь, в прачечной! Мне необходима помощь!

Световое пятно замерло, потом промелькнуло по прихожей и остановилось на входе в прачечную. Декер сразу же сообразил, в чем состоит дальнейшая опасность выбранного им и без того безумно рискованного плана. В ушах у него продолжался болезненный оглушительный звон, и он наверняка не мог услышать ничего из того, что ему могли бы кричать. Если он не ответит или если его ответ не будет логически связан с вопросами полицейского (если продолжать исходить из того, что это действительно полицейский), то у того обязательно возникнут подозрения.

– Я живу здесь! – продолжал кричать Декер. – Какие-то люди ворвались в дом! Я не знаю, кто вы! Я боюсь выходить!

Луч фонаря переместился, как будто тот, кто его держал, отступил под прикрытие стенки около двери.

– Я вас не слышу! Была стрельба! У меня повреждены барабанные перепонки! – кричал Декер. – Если вы полицейский, то положите ваш значок на пол в холле, чтобы я смог разглядеть его из этой двери!

Декер ждал, нервно стреляя глазами от своей двери до противоположной, выходившей в стенной шкаф, опасаясь того, что выдал себя и сейчас подвергнется нападению. Но он вынужден был рисковать. В мозгу у него неизбывно билась одна мысль: «Бет, я должен помочь Бет».