Леонид Могилев - Тройное Дно

В Жихарево, оно же станция Назия, автобус прибыл в двадцать один час семнадцать минут. Следовало подумать о ночлеге. Вторую ночь без сна, после пережитого сегодня, он просто не выдержал бы и отключился бы где-нибудь на скамье.

Гостиница таки нашлась: номер за восемьдесят тысяч с телевизором и душем в коридоре. Не соображая уже почти ничего, совершенно рефлекторно, он купил в ларьке дорогую, заведомо не подлежащую подделке бутылку джина, пакет яблочного сока, пакет какой-то сервелатной нарезки и батон. Потом, уже засыпая, стоял под душем, добрался до номера, изнутри повернул дважды ключ в замке, ему этого показалось мало, и он заклинил дверь ножкой стула, потом сорвал акцизную наклейку, пробку, сделал два больших глотка, надломил батон и больше уже ничего не помнил…

Проснулся он в десять часов, отдохнувший и с ясной головой.

— …А что, старик, где здесь бомжи квартируют?

— Алкаши-то?

— Ну да.

— Химики?

— Ну конечно.

— А ты по следственной части?

— Угадал, старик.

— Чего ж тут не угадать. Ваш брат сыскной тут уже третий день рыщет. Говорят, беглого дезертира из ОМОНа ищут, а мы думаем, что не так.

— А как?

— А что — не знаем, но не так…

— Так как проехать?

— А тебе в конторе не объяснили? То-то же. А говоришь, все так.

— Мы кажется, старик, говорим про разное.

— Тебе если на торфа, то туда автобусы не ходят. Пойди к своим, они тебя доставят на «джипе».

— Да я, старик, не из их команды. Бери выше.

— Ну вот. Чекист. А говорили — все в порядке. Это кому же в голову пришло для воров санаторий строить?

— Не наше дело, старик.

— А что наше?

— Мое дело спросить, твое не ответить. У тебя документы с собой?

— А ты знаешь, сколько я фронтов прошел?

— А документы?

— А служебное удостоверение?

— А почему бы и нет? — И Зверев помахал перед ним маленькой книжкой, которую, впрочем, раскрывать не стал.

Это произвело впечатление.

— У них автомобиль по утрам и вечерам туда ходит. Пешком замучаешься, по грунтовой дороге. А лучше пойди мимо вот тех складов, там «ГАЗ-53». Витька Жродов. Деньги есть?

— А то.

— Он тебя добросит.

— Ну, выживай, дед. Скажу по секрету, наши близко.

— Иди ты, начальник, куда хотел…

Витька остановился, как и просил Зверев, в полукилометре от владений «Трансформера». Зверев проводил взглядом возвращавшийся в поселок автомобиль, глубоко вздохнул и, свернув с торной дороги, пошел по пересеченной местности.

Территория «Трансформера» была обнесена проволочной сеткой. Достаточно дорогое удовольствие, если учесть еще четыре поста охраны по углам прямоугольного поселка «сверхновых русских». Никакого оружия у часовых Зверев не разглядел, хотя провел рядом с «территорией» часа три. Около пятнадцати часов въехал туда еще один «ГАЗ» пятьдесят третий, из кабины вышел мужчина, крепкий и сухой, в спортивном костюме, новых резиновых сапогах и чистой телогрейке. Машина осталась у выезда из «санатория», водитель, пожилой, в дорогой теплой кепке, вышел из кабины и отправился, как видно, в столовую, которой тут служил монтажный вагончик.

Наблюдательный пункт Зверева располагался на взгорке, в осиннике, метрах в четырехстах от левого крыла этой зоны. Он все силился подобрать точное название объекту, который был его целью, и не мог.

У Зверева было отличное зрение. Гораздо больше единицы, и потому он узнал Ефимова в работяге, подошедшем с бригадой к главным воротам в семнадцать часов. Они шли натруженно и как-то основательно. Так в прошлом ходили «хозяева страны», на поверку оказавшиеся предметом глумлений, насмешек и манипуляций. Ефимов шел как гегемон. А может быть, он и был им всегда. Звереву стало мучительно стыдно за то, что он проделал даже не с безвинным Ефимовым, а с фактическим вором Пуляевым. Он впутал их в такое дело, бросил под такие жернова, о которых и сам имел пока смутное представление, но жернова эти не знали пощады и снисхождения.

Ближе к ночи он замерз, устал, ноги у него затекли, голова потяжелела и начался легкий жар. Тогда он достал купленный вчера джин, отпил граммов сто пятьдесят, доел батон и нарезку. Захотелось пить, но воды-то у него и не было. Тогда он скатал кругляк снега, не растаявшего здесь, в лесу, и медленно стал его растворять во рту, согревая и постепенно утоляя жажду.

Вскоре стало известно, что Ефимов живет в третьем с левой стороны домике совместно еще с тремя личностями. Они долго сидели на порожке перед сном, курили, разговаривали. Потом все дружно встали и ушли внутрь.

Этот странный военно-исторический клуб «Трансформер» хранил покой своих то ли рабов, то ли рядовых и командиров запаса. Сменялись часовые, горел прожектор на мачте, освещая плац и дорожку к главным воротам.

В полночь Зверев решился. Была все же мертвая зона — между двумя часовыми с правого крыла, там, где близко подходили к оградительной сетке осины и темнела дренажная канава…

Чтобы оказаться сейчас здесь, Звереву пришлось встретиться несколько ранее с разными и непохожими людьми. А в местах каких…

Судя по рассказам Пуляева, старику было свойственно постоянство, и потому Зверев решил искать его подле легендарной «Соломинки». Давно остыли печи и перебрались в другие места повара. Там, где спали пасынки судьбы, там, где они гостили, ныне фирма «Винт» собирала и ремонтировала компьютеры. Ничего не напоминало о стрельбе и казусах. Казалось, прошла целая вечность с того дня, как боевой яд пятисот летней давности уложил сытыми мордами дуэт-варьете на столик ресторана в Пулкове, а труп-фантом привел его сюда, в трущобную разливочную. Зверев словно бы вернулся к местам своей юности.

Хоттабыч благодаря своей внешности оказался личностью узнаваемой. Обитатели дома, располагавшиеся в его фасаде, частенько видели старика. Сказали, что он и спал теперь на чердаке, благо отопительный сезон уже начался, а температура воздуха еще позволяла разглядывать звезды сквозь раскрытые слуховые окна. Отапливался только фасад, но в доме, старом, не реставрировавшемся, должна была сохраниться система обратного розлива, то есть по периметру всего чердака проходила горячая труба, из которой вода уже растекалась по стоякам. Они были в большинстве заглушены, лишь несколько еще жили, позволяя последним обитателям дома — бизнесменам-вертунам, бандитам, музыкантам и художникам — делать свою, нужную только им, работу во времена скорбные и жуткие.

Зверев поднялся на чердак в восемнадцать тридцать и начал обход помещения против часовой стрелки. После того как «Соломинка» уплыла по течению и исчезли блюстители порядка в лице Кузи и его подручных, всякие чистки помещений и расчистки мусора прекратились. Свободное пространство стало зарастать всевозможным хламом, который возникал как бы ниоткуда, словно мох или плесень, тянул свои мохнатые, с бутылочными осколками вместо ногтей, лапы, подминал ими железо и дерево, чтобы со временем сожрать утончившиеся капилляры жизни, сломать ее защитные переборки.