Урсула Познански - Эреб

— Они повезли его в реанимацию, — предположила Эмили. — Это там, за углом.

— Но справочная наверняка здесь. Я сейчас пойду спрошу.

Ник вошел в холл. Путь к справочному окошку — как дорога на эшафот. Худенькая белокурая женщина, выдававшая справки, должна была решить судьбу Ника, определить его дальнейшую жизнь. От этой мысли у него все внутри переворачивалось.

— Добрый день. Сюда доставили Джеми Кокса?

Она смерила его пристальным взглядом сквозь узкие стекла очков.

— Вы его родственник?

— Джеми Кокс. Дорожная авария. Мне нужно узнать, как у него дела, понимаете?

Блондинка слегка улыбнулась:

— Мы выдаем справки только родственникам. Вы родственник мистера Кокса?

— Мы друзья. Самые лучшие друзья.

— В таком случае мне жаль.

Из больницы Ник плелся еще медленнее, чем шел туда. Приговор отсрочен. Как ему теперь продержаться? Да и кто мог ожидать, что он это вынесет?

Эмили отвела его на небольшую лужайку в стороне от здания больницы. Земля была холодной и немного влажной. Ник снял куртку и расстелил ее, чтобы можно было сесть.

— Я не могу идти домой, — сказал он. — Только когда узнаю, что с Джеми.

Они помолчали немного, глядя вслед проезжавшим мимо автомобилям.

— Можно позвонить в школу, — предложила Эмили. — Вполне вероятно, что они в курсе.

— Нет, только не в школу. — Живот Ника снова судорожно сжался. — А его родители уже знают?

— Непременно. Им наверняка позвонили. Если он еще жив, — Эмили теребила травинки и не сводила напряженного взгляда с автобусной остановки, расположенной напротив. — Они не звонят, а заезжают лично, только если человек умер. Прибывают вдвоем — видимо, это не полагается делать в одиночку. Они спрашивают твое имя, а потом говорят, что соболезнуют…

Ник покосился на нее, но ни слова не произнес. Эмили выдавила страдальческую улыбку:

— Мой брат. Это случилось уже давно.

— Тоже несчастный случай?

Лицо девушки закаменело.

— Да. Несчастный случай. Полиция, правда, тогда заявила, что это было самоубийство, но в такой бред я не поверила бы никогда.

В руках Эмили оказался еще пучок травинок; он тоже обречен был стать ее жертвой. Ник закусил губу. Он не мог решить, что лучше: расспрашивать или промолчать. Скорее всего, и то и другое неправильно.

— Он был отличным пловцом, — прошептала Эмили. — Он не прыгнул бы в воду, чтобы покончить с собой.

Ник положил руку девушке на плечо, не страшась, что она его оттолкнет. Сейчас никто из них не оттолкнул бы другого. Они обнялись — не как влюбленные, а как люди, объединенные общим горем.

Эмили первой заметила, что отец Джеми выходит из больницы. У него был такой затравленный вид, что Ник не решился заговорить с ним. Однако Эмили считала иначе: она побежала за мистером Коксом и остановила его.

Ник смотрел, как они беседуют, но не мог расслышать, о чем именно говорится. Мистер Кокс то и дело вытирал ладонью глаза и беспомощно разводил руками; сердце Ника ухнуло в пятки. Эмили несколько раз кивнула, а на прощание обняла отца Джеми и задержала его в своих объятиях. Наконец девушка подала мистеру Коксу руку и вернулась к Нику.

— Он жив. В машине «скорой» у него была остановка сердца, пришлось прибегнуть к реанимации, но сейчас его состояние более-менее стабильно, как сказал мистер Кокс.

При словах «остановка сердца» у Ника самого сердце чуть не остановилось.

— Стабильно? Это же хорошо?

— Не так чтобы очень. Его ввели в искусственную кому. Он очень серьезно пострадал. Левая голень сломана в нескольких местах, бедро тоже. И у него сильное сотрясение мозга, — она смотрела куда-то в сторону, мимо Ника. — Возможно, будут последствия. Если он выживет.

— Последствия? В смысле? Что значит «будут последствия»?

Она отвела спадавшие на лоб волосы.

— Это значит, что он может стать инвалидом.

Волна облегчения, на несколько секунд захлестнувшая было Ника, тут же отхлынула. Инвалид. Нет. Ни в коем случае. Он попытался загнать куда подальше саму эту мысль. Этого не случится, потому что этого не должно случиться.

— Мы можем его навестить?

— К сожалению, нет. Он в интенсивной терапии. Да к тому же не приходит в сознание, поэтому даже не заметит, что мы тут. Надо просто ждать.

В следующие два дня Ник только этим и занимался, чувствуя себя так, словно попал в ад. Что бы он ни делал — ел, учился, говорил с другими, — он постоянно ждал известия, что Джеми очнулся и пошел на поправку. Мысли Ника отвлекались лишь иногда, и перед ним сразу же вспыхивали картины: арена, Пучеглазый, КровоПуск с огромным топором, но чаще всего Вестник — такой, каким он предстал перед Сарием в последний раз, когда желтые глаза налились кровью. Видения мучили Ника: он не мог думать об Эребе, пока Джеми лежал в коме, однако образы возвращались, снова и снова.

Были выходные, так что невозможно даже отправиться в школу, чтобы хоть как-то отвлечься. При каждом телефонном звонке Ник вздрагивал, охватываемый то паникой, то надеждой. «Отвали» — вот последние слова, которые он бросил Джеми; от этой мысли Ник каждый раз корчился в судорогах. Не отваливай, Джеми, пожалуйста, не отваливай.

В понедельник в школе темой номер один, естественно, был Джеми. Все что-нибудь видели или слышали и наперебой об этом рассказывали. Те же, кто действительно оказался поблизости от места аварии, подавленно молчали, и прежде всего Бринна, почти неузнаваемая без косметики. Ее саму в день аварии доставили в больницу; говорили, что девушке потребовалась психологическая помощь.

Про Эрика и Аишу никто больше не вспоминал. Как показалось Нику, Аиша восприняла это с б о льшим облегчением, нежели Эрик.

Время, проведенное возле больницы, внешне ничего не изменило в отношениях между Ником и Эмили. На уроках они не садились рядом друг с другом, обедали тоже за разными столами. Однако кое-что все-таки стало иначе, не так, как прежде. Все дело было в мимолетных взглядах, которые они бросали друг на друга, в улыбках, которые дольше задерживались на их лицах, или в еле заметных кивках, которыми они обменивались. До сих пор ничего подобного Эмили себе по отношению к Нику не позволяла. И эти знаки были для него единственными яркими пятнышками в мрачном, казавшемся бесконечным море ожидания.

Во вторник наконец появились новости, мистер Уотсон огласил их на уроке английского:

— Звонили родители Джеми. Он вне опасности, но по-прежнему находится в искусственной коме. Врачи пока не знают, как долго будут держать его в этом состоянии. Но все-таки новость очень хорошая. Я не могу даже выразить, как рад был узнать об этом.

По классу, словно порыв ветра, пронеслось облегчение. Кто-то зааплодировал, Колин и вовсе вскочил и пустился в пляс. Что до Ника, то он охотнее всего бросился бы на шею Эмили, но ограничился тем, что обменялся с ней долгим взглядом — полным радости, но и с примесью прежней неуверенности.