Сабина Тислер - Обитель зла

– Немедленно? – спросил он, не веря своим ушам – Но уже почти девять!

– Немедленно, – повторила Сара. – Мне и вправду ужасно жаль…

– О'кей, приеду, – решительно ответил Марчелло, хотя ему стало как-то не по себе. – Вы можете объяснить, как найти ваш дом?

– Конечно. – Ее голос снова был теплым и нежным, как раньше. – У вас джип? – Марчелло только кивнул. – Хорошо. Вы доедете до Солаты, проедете через село и дальше в направлении Нусенны. Прямо перед кладбищем дорога возле небольшого пруда поворачивает влево, она там довольно ухабистая. Приблизительно через двести метров влево уходит широкая дорога. Но вы должны ехать не по ней, а по узкой дороге, которая ответвляется от широкой снова влево. Если вы будете внимательны, то заметите ее. По этой узкой лесной дороге вы проедете приблизительно километр. Вблизи того места, где дорога делает поворот направо, вы оставите машину и пойдете пешком по правой дороге в гору. Вам придется идти по дороге, которая довольно сильно заросла. Я надеюсь, что у вас достаточно крепкая обувь, потому что в это время года в лесу много змей. Через пятьсот метров вы должны увидеть крышу моего дома. – Она сделала паузу и глубоко вздохнула. – Приезжайте. Я жду вас. И возьмите с собой карманный фонарик, иначе вы не найдете дорогу обратно. – И она положила трубку.

Марчелло позвонил Пие и сказал, что должен поработать подольше и что не хочет есть. Когда он закончит, то зайдет еще выпить вина в баре на Пьяцца, где геометр хотел поговорить с ним по поводу страховки второй машины своей жены. Пиа не должна ждать его, потому что это будет довольно поздно. Она же знает геометра, тот не ограничится одним бокалом вина.

Марчелло пытался говорить обыденным тоном, но увидел, что карандаш в руке дрожит.

Пиа сказала пару раз «Va bene» [12], и голос ее звучал вполне спокойно. Марчелло надеялся, что она не заметила его неуверенность.

Потом он закрыл бюро, оставив свет включенным. Все должны думать, что он еще работает.

Узкую полевую дорогу, которая вела к дому синьоры, он нашел сразу. Было двадцать минут десятого, когда он припарковался. Марчелло загнал машину как можно дальше в кусты, чтобы никто не заметил ее с дороги. Стемнело, но у него был карманный фонарик. В туфлях на тонкой кожаной подошве ему приходилось идти медленно и осторожно. Несколько раз он наступал на колючки, разорвал брюки о заросли ежевики, ветки деревьев били его по лицу. «Что я здесь делаю? – спрашивал он себя. – Я ночью пробираюсь через лес к клиентке и обманываю свою жену? Зачем все это, собственно?»

Чувство недовольства собой еще усилилось, когда ниже террасы, на которой он сейчас стоял, Марчелло заметил крышу небольшого дома.

Он глубоко вздохнул и начал спускаться. Из окна кухни пробивался слабый луч света. Марчелло видел, что синьора сидит возле стола и читает книгу. На ней был тонкий шелковый утренний халат, и она сидела, закинув ногу за ногу. Марчелло заметил, что под халатом на ней ничего не было.

Он затаил дыхание. Сердце его билось как бешеное. Еще было время повернуть назад, а утром позвонить ей, извиниться за то, что не пришел, и согласовать новый срок визита. Но ситуация будоражила его. Все было абсурдным и нереальным. Темный лес вокруг, тишина, одиночество и почти голая женщина, которая пригласила его под каким-то предлогом. У Марчелло возникло ощущение, что перед ним открывается самое большое приключение в жизни, и он постучал в дверь.

– Войдите! – воскликнула она высоким радостным голосом.

– Permesso? [13]– сказал он и вошел в дом.

– Как мило, что вы пришли! – Она подала ему руку. – Садитесь и выпейте бокал вина со мной. Потом я покажу вам дом.

Она наполнила два бокала из уже открытой бутылки и подала ему один.

– Salute! [14]

– Salute, – прошептал Марчелло и выпил. Его руки дрожали.

– Какой прекрасный май! – сказала она и покрутила бокал в руках. – Вы слышите, как стрекочут цикады? Даже сейчас, в темноте. И это в мае! Как удивительно! Обычно пение цикад начинается в конце июня, когда уже летают светлячки. Вы тоже обратили на это внимание?

– Нет, – сказал он, и сам себе показался глупым мальчишкой. – Я не обращаю внимания на такие вещи, даже когда вечером сижу на своей террасе. Нет, мне это не бросилось в глаза.

– Ничего, – ответила она улыбаясь. – Зато здесь, в тишине, очень хорошо слышны звуки природы.

– А вы не боитесь? Одна… А если что-то случится? Здесь вам никто не сможет помочь.

– А что может случиться? – Она засмеялась. – Я боюсь лесного пожара. Если лето снова будет жарким и сухим, а гуляющие будут всюду бросать окурки… Вот этого я боюсь. Поэтому и хочу как можно скорее застраховать дом. А так… Нет, я не боюсь. Наоборот, мне кажется, что этот спрятанный в лесу дом – самое безопасное место на земле. Мне больше нравится здесь, чем в маленькой квартире в Риме, Палермо или Неаполе.

– Возможно, вы правы, – сказал он, – но для женщины это все же необычно.

– Может быть. – Она одним глотком выпила свое вино, поставила бокал и встала. – Идемте. Давайте проведем маленькую экскурсию. Значит, здесь кухня, как вы сами видите. У меня тут всего немного. Плита, маленькая печка, посуда. Я здесь не для того, чтобы готовить. И конечно, не буду приглашать сюда гостей на обед. А здесь, – она открыла дверь в соседнюю комнату, – мой маленький склад. Немножко инструментов, чуть-чуть продуктов, больше ничего. В конце концов, мне нужно иметь хоть небольшой запас, поскольку отсюда до следующего магазина Alimentari [15]довольно далеко.

– Это точно. – Марчелло постепенно расслабился.

– Идемте наверх.

Она пошла впереди него по узкой винтовой лестнице, и у него закружилась голова от аромата, когда он направился следом.

В гостиной были только два удобных кресла, полка для книг, маленький письменный стол и мольберт, перед которым она и остановилась.

– Это моя рабочая комната. Здесь спокойно, и в голову приходят свежие идеи.

Он некоторое время рассматривал картину, которая стояла на мольберте. На ней был изображен большой кролик в халате, который показывал маленькому кролику в пижаме, как надо чистить зубы.

– Как мило, – сказал он, – и как реалистично.

Это он сказал совершенно искренне, потому что ее способность рисовать действительно произвела на него большое впечатление. Женщина нравилась ему все больше. И вечерами на своей террасе он будет думать о том, что она сидит здесь и рисует кроликов.

– А это моя спальня, – сказала она и открыла дверь. – Идемте.

Сара Симонетти не давала никаких объяснений по поводу этой комнаты, а сразу же легла в постель.

– Ты это знал и все же приехал, – сказала она, улыбаясь. – Это мне нравится.

Марчелло стоял в дверях и медлил. Его лицо горело, его кожа горела, как будто ее смазали пастой из перца чили, удары сердца гремели в ушах так, что он едва понимал, что она говорит.