Джон Гришэм - Противники

Проскользнув к ним, Адам Гранд, сел рядом с Дэвидом и сказал:

— У вас есть пять минут. Мой босс там, сзади, кричит не своим голосом.

Уолли не стал терять времени даром.

— По телефону вы сказали мне, что ваша мать скончалась шесть месяцев назад от сердечного приступа. Ей было шестьдесят шесть, и она пару лет принимала крейокс. Как насчет вашего отца?

— Он умер три года назад.

— Мои соболезнования. Вероятно, из-за крейокса?

— Нет, рак толстой кишки.

— Братья, сестры?

— Один брат живет в Перу. Он не будет во всем этом участвовать.

Дэвид и Уолли увлеченно записывали. Дэвид чувствовал: ему следует сказать что-то важное, но на ум ничего не приходило. Он находился здесь в качестве шофера. Уолли собирался задать очередной вопрос, когда Адам сделал ход конем:

— Еще могу сказать, что я недавно говорил с другим юристом.

Уолли выпрямился, его глаза расширились.

— О, правда? Как его зовут?

— Он представился как эксперт по крейоксу и сказал, что может заработать для нас миллион баксов без всяких усилий. Это правда?

Уолли приготовился к битве.

— Он лжет. Если пообещал вам миллион баксов, значит, он идиот. Мы ничего не можем обещать в плане денег. Мы можем пообещать только то, что обеспечим вам лучшее юридическое сопровождение, какое только можно найти.

— Конечно, конечно. Но мне нравится, когда юрист говорит мне, сколько я могу получить, понимаете, о чем я?

— Мы сможем заработать для вас куда больше миллиона баксов, — пообещал Уолли.

— Вот это разговор. И сколько времени это займет?

— Год, быть может, два. — Уолли подтолкнул к нему через стол контракт. — Просмотрите этот документ. Это контракт между вами и нашей фирмой на представление интересов вашей матери в материально-правовой плоскости.

Адам быстро просмотрел его и сказал:

— Ничего не оплачивается заранее, верно?

— О нет, судебные издержки оплачиваются.

— Сорок процентов для вас, ребята, — это многовато.

Уолли покачал головой:

— Это средняя ставка. Стандартный вариант. Любой юрист, который занимается коллективными гражданскими исками и чего-то стоит, забирает сорок процентов. Некоторые требуют пятьдесят, но не мы. По-моему, брать пятьдесят — неэтично. — Он посмотрел на Дэвида, чтобы тот подтвердил его слова. Дэвид кивнул и нахмурился, словно подумал о тех недобропорядочных юристах, этические принципы которых можно поставить под сомнение.

— Наверное, вы правы, — согласился Адам и расписался. Уолли выхватил контракт.

— Отлично, Адам, правильное решение, и добро пожаловать на борт. Мы добавим ваше дело к нашему иску и примемся за работу. Вопросы есть?

— Да. Что мне сказать другому юристу?

— Скажите, что вы выбрали лучшее — «Финли энд Фигг».

— Вы в хороших руках, Адам, — торжественно заверил Дэвид и тут же понял, что это прозвучало как плохая реклама. Уолли метнул на него взгляд, говорящий: «Правда, что ли?»

— А это мы еще увидим, не правда ли? — спросил Адам. — Мы все узнаем, когда придут большие деньги. Вы обещали больше миллиона, мистер Фигг, и я поверил вам на слово.

— Вы не пожалеете.

— До встречи. — И Адам исчез.

Заталкивая блокнот в портфель, Уолли констатировал:

— Это было легко.

— Ты только что пообещал парню вознаграждение свыше миллиона. Это разумно?

— Нет. Но если это нужно для достижения цели, от этого никуда не денешься. Вот как все работает, юный Дэвид: ты подписываешь с ними контракт, затаскиваешь их на борт, следишь, чтобы они были счастливы, а когда появляются деньги, они забывают, о чем ты говорил вначале. Скажем, например, через год «Веррик» надоест заварушка с крейоксом, и фирма решит уладить это дело. Предположим, нашему новому другу Адаму выпишут чек на сумму меньше миллиона, например, на семьсот пятьдесят тысяч. Ты действительно думаешь, что этот неудачник откажется от таких денег?

— Вероятно, нет.

— Именно. Он будет так счастлив, что даже не вспомнит о нашем сегодняшнем разговоре. Только так это и работает. — Уолли бросил долгий голодный взгляд на буфет. — Какие у тебя планы на ужин? Я голоден как волк.

У Дэвида планов не было, но перекусывать здесь он не собирался.

— Жена ждет меня на ужин.

Уолли снова посмотрел на корыта и стада тучных людей, которые паслись возле них. Застыв на мгновение, он выдавил улыбку.

— Отличная мысль, — произнес он.

— Не понял?

— Взгляни на этих людей! Какой у них в среднем вес?

— Даже не представляю.

— Я тоже, но если я в некотором роде упитанный при весе в двести сорок фунтов, то эти ребята весят намного больше четырехсот.

— Говори яснее, Уолли.

— Посмотри на очевидное, Дэвид. Здесь полно людей с ожирением, и многие, вероятно, сидят на крейоксе. Держу пари. Если я сейчас прокричу: «Кто принимает крейокс?» — половина этих бедных ублюдков поднимет руки.

— Не делай этого.

— И не собираюсь. Но ты не понял, к чему я клоню.

— Хочешь раздать им визитные карточки?

— Нет, умник. Но должен быть способ проверить, принадлежат ли эти люди к тем, кто принимает крейокс.

— Но они еще не умерли.

— Ждать осталось недолго. К тому же мы можем добавить их к нашему второму иску по случаям с несмертельным исходом.

— Я чего-то не понимаю, Уолли. Помоги мне. Разве нам на каком-то этапе не потребуется доказать, что лекарство действительно причиняет вред здоровью?

— Разумеется, и мы докажем это позже. Когда наймем экспертов. Сейчас важнее всего заключить со всеми контракты. Это лошадиные скачки, Дэвид. Нам нужно найти способ проверить этих ребят и заключить с ними контракты.

Время близилось к шести часам, и в ресторане становилось все многолюднее. Только Дэвид и Уолли сидели и не ужинали. К ним приблизилась семья из четырех тучных человек, каждый держал две тарелки с кусками пиццы. Они остановились у их стола и с угрожающим видом уставились на двух юристов. Дело было серьезное.

Следующую остановку они сделали у двухквартирного дома близ аэропорта Мидуэй. Дэвид припарковался у бордюра за древним «фольксвагеном-жуком» на стоянке. Уолли сказал:

— Лейдеру Шмидту было пятьдесят два, когда он скончался в прошлом году от обширного инсульта. Я говорил с его вдовой, Агнес.

Но Дэвид слушал вполуха. Он пытался убедить себя, что действительно этим занимается: рыщет по неблагополучным районам юго-восточного Чикаго вместе со своим новым боссом, который не может сидеть за рулем из-за ряда проблем, в темноте, спасаясь от уличных головорезов, стуча в незнакомые двери грязных домов, не зная, что там внутри, — все с целью заманить клиентов, прежде чем у них на пороге появится другой юрист. Что подумали бы об этом его друзья с юридического факультета Гарварда? Сильно бы они смеялись? Но Дэвид решил, что на самом деле ему все равно. Любая работа в сфере юриспруденции лучше его прежней работы, а большинство его друзей с юридического факультета чувствовали себя несчастными. Он же, напротив, чувствовал себя свободным.