Альберто Марини - Консьерж

— Еще кто кого напугал… — произнес консьерж и попытался пошутить: — Хорошо еще, что вы не вооружены… — Марк не отреагировал на «юмор». Киллиан продолжал: — Вы останетесь на несколько дней?

Но Марк был не расположен к беседе. Он изучал консьержа пристальным взглядом, сверху вниз, и заметил клочья туалетной бумаги, приставшие к кроссовкам:

— Почему ты такой мокрый?

Киллиан быстро ответил:

— Только что ремонтировал на пятом этаже трубу, вот и вымок весь.

Из спальни слышался металлический звон инструментов, которые Клара складывала в сумку.

Было непохоже, что Марка удовлетворил ответ. Клара принесла тяжеленную сумку Киллиана и протянула Марку полотенце.

Киллиан, не зная, что делать, смял в кармане туалетную бумагу. Потом пригладил волосы. Клара протянула ему руку:

— Ты вместо ящика для инструментов носишь сумку? И зачем тебе шприцы?

— Это от жучков, чтобы вводить яд прямо в дырочки в деревянной мебели… Да, мне больше нравится сумка, чем железный ящик, это удобнее… Хотя, наверное, это дело вкуса.

— Держи… Милый, обернись… Ну и ситуация! Ты голый, а он… — Она хотела добавить: «В этом смешном костюме», но поняла, что скажет бестактность, — в красных брюках… Держи… свои драгоценные ключи.

— Большое вам спасибо, правда! Я как заново родился, честное слово. — Он посмотрел ей в глаза. — Кажется, вам стало получше?

— Да, провела несколько дней не дома, и мне полегчало…

— Что ж, — Киллиан пытался распрощаться, — еще раз прошу прощения, что напугал. Если вам от этого станет легче, могу сказать, что я тоже ужасно испугался, когда понял, что в квартире кто-то есть… Но я не такой смелый, как вы, — сказал он, глядя на Марка, — поэтому хотел сначала убежать, а потом уже поднять тревогу.

— Киллиан, ты должен мне сказать, сколько я должна за обработку квартиры и… — Клара огляделась, — и за все остальное. Квартира — просто конфетка. Ты сделал намного больше, чем должен был.

— Давайте договоримся: я ничего с вас не возьму за обработку, а вы никому не расскажете про эту историю с ключами миссис Норман.

— Не волнуйся по этому поводу, — заверила Клара, — но я бы хотела заплатить тебе за работу. Не представляю, сколько времени ты потратил…

— Все в порядке. — Киллиан схватил сумку и протянул руку Кларе. — Большое вам спасибо, мисс Кинг, и добро пожаловать в новую квартиру. — Он протянул руку и Марку: — И вам тоже. Мне жаль, что мы познакомились таким странным образом, но мы поладим, я уверен. Вот увидите. — Он открыл дверь и вышел в подъезд. — Хорошего дня.

Она ожидала ответа. Киллиан смотрел то на нее, то на Марка.

Клара и Марк еще раз переглянулись.

Киллиан быстро пошел к лифтам. Дверь квартиры 8А все еще была открыта, и он даже спиной чувствовал взгляд Марка, полный подозрений. Он представил себе лицо Марка, который наклоняется к уху Клары и говорит: «Не нравится мне этот парень».

Он не остановился, не обернулся и не знал, прошептал ли Марк на ухо своей девушке что-то подобное. Но прежде чем он дошел до лифтов, на лестничной клетке раздался громкий голос Марка:

— Слушай, ты… А как ты задвижку отодвинул?

Он замер. Медленно обернулся. В дверном проеме был только Марк, Клара исчезла где-то в глубине квартиры. Киллиан наклонил голову, будто пытаясь вспомнить, и постарался как можно естественнее сказать:

— Не было никакой задвижки! Я просто открыл замок ключом и вошел!

С этого расстояния он не мог определить, какое выражение лица было у Марка, как именно он отреагировал на такой ответ. Двери лифта открылись, и Киллиан скользнул внутрь.

Как только двери закрылись, он сполз на пол и сел на корточки, опираясь о стену. «Голова сейчас взорвется. Нужно подняться на крышу и покончить с этим».

Он не нажал ни на одну кнопку, но лифт поехал. И поехал не вверх, а вниз.

Двери лифта открылись быстрее, чем он ожидал. Киллиан все еще сидел на полу, обхватив голову руками. Он увидел силуэт человека, который решительно входил в лифт, но, заметив Киллиана, резко отстранился:

— Проклятие! Это ты тут! — Киллиан поднял голову и оказался лицом к лицу с отцом Алессандро. Мужчина в шерстяной шапочке, натянутой на уши, и теплой куртке, как будто для Северного полюса, смотрел на него недовольно и даже злобно. Рукой он придерживал сумку на колесиках. — Как ты мог его так оставить, одного? Как?

— С Але что-то случилось? — Консьержу удалось подняться на ноги; голос был тоненьким и чужим.

— Не случилось, но только чудом. — Голос сеньора Джованни становился все более резким, как будто он вот-вот мог расплакаться. — А если бы он поперхнулся или… Бог знает, что могло случиться! Ну? О чем ты думал? Почему не предупредил нас?

— Прошу прощения. — Киллиан посмотрел на мужчину. Было ясно, что больше ему сказать нечего и, вежливо извинившись, он считает вопрос исчерпанным.

Отец Алессандро поднял руку и закрыл глаза, то ли пытаясь скрыть слезы, то ли потому, что ему было неприятно видеть Киллиана и чувствовать его взгляд.

— Господи… Ты не представляешь, что нам пришлось пережить… Бедная моя жена, она такого не заслужила… Можно хотя бы узнать, почему ты ушел?

— Вам наверх или вниз?

Сеньор Лоренцо отнял от лица руку. Лицо Киллиана оставалось совершенно равнодушным, его выражение ясно давало понять: говорить не о чем. Какие бы слова сейчас ни произносились, они не вызовут у него чувства вины или сожаления.

Итальянец сделал шаг назад, вытолкнул сумку на колесах и отвернулся. Ему не хотелось ехать в одном лифте с таким подонком, как Киллиан.

— Знаешь, что? — вдруг сказал он. — Теперь уже мы не хотим, чтобы ты приходил к Алессандро. Больше в нашем доме тебе не рады.

Киллиан согласно кивнул:

— Меня это устраивает. — Он уже нажал кнопку верхнего этажа, но, прежде чем двери закрылись, остановил их. — Еще кое-что…

Мужчина расстроенно смотрел на него.

— Я хочу попросить, чтобы вы кое-что сказали Алессандро. — Сеньор Лоренцо оставался печальным, но был готов выслушать. — Скажите ему… что я умер…

Отец Алессандро, ошарашенный просьбой, приподнял брови и слегка запрокинул голову.

— Так он поймет, почему я не прихожу, и не воспримет это как предательство. — Это была не настоящая причина, но настоящую он не хотел называть. — Если вы по-настоящему любите своего сына, скажите, что я умер… Что я бросился с крыши сегодня ранним утром.

Киллиан убрал руку, двери лифта закрылись перед лицом измученного горем старика, и лифт снова поехал вниз, а не вверх. Консьерж беспомощно вздохнул. Двери открылись в холле первого этажа, и он увидел четырех крупных мужчин, одетых в чистые рабочие комбинезоны. У двоих были знакомые лица.

— Привет, как дела? Мы снова здесь работаем, — сказал первый.