Дэвид Хьюсон - Седьмое таинство

Но через пятнадцать минут вешдок вылез прямо из глотки мертвого Тони Ла Марки. Лупо заорала, увидев его. Такое с ней случилось в морге впервые, но тоже впервые здесь появился и червяк. Патанатом повидала немало самых странных предметов на своем анатомическом столе, который давно уже стал центром всего ее мироздания. И ни один никогда так не пугал. Но смотреть с очень близкого расстояния — а Тереза очень низко наклонилась над головой трупа — на бледное чудовище с резко выступающими над треугольной головой глазками, на все его скользкое тело длиной с мизинец, медленно выползающее изо рта мертвеца, — всего этого оказалось вполне достаточно, чтобы заставить ее заорать. Сильвио счел этот вопль чрезвычайно забавным.

Полчаса спустя Капуа позвонил приятелю своего приятеля, которого звали Кристиано и который работал в отделе эволюционной биологии университета Ла Сапьенца. Кристиано оказался самым высоким человеческим существом, какого Тереза когда-либо встречала, — на добрую голову выше и Сильвио, и ее, тощий как жердь, совершенно лысый, бледный и страшный как мертвец, глаза вытаращены. Ему свободно можно было дать и девятнадцать, и сорок, и он явно был не из тех, кто интересуется девушками.

Червь привел ученого в восторг.

Натуралист потратил минут тридцать, рассматривая его с разных точек через увеличительное стекло, а потом жадно спросил:

— Можно мне его забрать?

— Червяк находится под охраной полиции, Кристиано, — терпеливо пояснила Тереза. — И мы не можем позволить подобному созданию свободно повсюду ползать только потому, что он вам понравился.

— Не «он». «Он» и «она» одновременно. Плоские черви — гермафродиты. Этот малыш…

Лупо закрыла глаза и тяжко вздохнула, не в силах поверить, что кто-то может с такой любовью говорить об отвратительном комочке белой слизи в маленькой кювете, которую для него нашел Сильвио.

— …старше ледникового периода. А сексуальные аппетиты у них — как у какой-нибудь рок-звезды семидесятых годов. Пять раз в день он может быть мужчиной, если, конечно, сумеет заполучить партнершу, а на условия ему просто наплевать. И еще: его можно разрубить пополам, и он отрастит себе новую голову или хвост. Или даже несколько.

— Значит, все же это «он», — хитро улыбнулась Тереза.

— Я просто объяснял положение дел для несведущей аудитории, — заметил Кристиано.

— Вы очень к нам добры. Название у него какое-нибудь есть?

— Даже два. Раньше мы их называли «Дугезиа полихлориа», но потом кто-то решил, что некий, покойный ныне, ученый по фамилии Шмидт, который много занимался этими объектами, заслуживает того, чтобы его посмертно увековечили. И название поменяли — теперь они именуются «Шмидтеа полихлориа».

— Кристиано, — Лупо взяла ученого за тощую руку, — позвольте быть совершенно откровенной. Мы сейчас несколько заняты, дел у нас навалом. К примеру, «этот малыш» вылез из глотки одного джентльмена, которому сердце вымыли из грудной клетки струей воды под высоким давлением. Это произошло на бойне, а такое, сами понимаете, случается не каждый день. Кроме того, прошлой ночью некто забрался в квестуру — видимо, с целью убить моего хорошего друга, и застрелил потенциально важного свидетеля по этому делу. Я рассчитываю несколько позже вплотную заняться свежим трупом. Мой коллега Сильвио придерживается мнения, что это создание может дать нам кое-какую важную информацию. Так что мне доставило бы огромное удовольствие, если бы вы разрешили мои сомнения на сей счет. Он правильно полагает или нет?

Патанатом сделала паузу для пущего эффекта, потом резко спросила:

— Так что это такое?

— Плоский червь.

— Просто обыкновенный плоский червь?

Тут к представлению подключился Сильвио:

— Нет такого понятия — «обыкновенный плоский червь», Тереза. Если бы вы уделили время изучению соответствующей литературы по эволюционной биологии, вы знали бы это.

— Заткнись! — Лупо сжала руку Кристиано. — Просто скажите мне, как «Шмидт» попал туда? Он мог оказаться в глотке, пока этот тип был еще жив?

— Вы что, серьезно?! — спросил ученый, выпучив глаза. — И кто бы позволил червю забраться себе в глотку?!

— Ну, может, он паразит или что-то в этом роде. Вроде глиста, трематоды.

— Плоские черви не паразиты!

Вид у натуралиста был такой, словно при нем глубоко оскорбили его ближайшего родственника.

— А что же они такое?

— По большей части — падальщики. Питаются всякими отбросами. Плотью погибших животных.

— Значит, он мог забраться в рот этому типу, когда тот уже был мертв? Или без сознания?

Кристиано замотал гладкой словно бильярдный шар головой в знак полного несогласия.

— Нет, только не тогда, когда человек был без сознания. Эти черви не выжили бы с доисторических времен, если бы были такими глупыми. Они всегда держатся подальше от всего, что дышит, ну разве за исключением тех созданий, что меньше их самих. Вполне успешно пожирают маленьких дождевых червей, если могут их поймать, но этим все и ограничивается.

Тереза обдумала услышанное.

— Так, а среда обитания? Они ведь живут в земле? И вылезают наружу, когда проголодаются. Этого типа нашли в крипте, где лежала сотня, а то и больше скелетов, оставшихся там еще со Средних веков. Вполне подходящее место для таких червей, как мне кажется.

— Нет!

Патанатому уже надоело, что ученый смотрит на нее как на полную идиотку всего лишь потому, что она не проводит свои дни в радостном изучении статей из альманаха «Образ жизни богатых и знаменитых червей».

— Почему нет?

— Там же нет пищи! И воды! Им нужна вода. Без нее…

Это исключало одну из версий, объяснявшую, как плоский червь проник в горло Тони Ла Марки.

— А как насчет бойни? — предложила она другой вариант. — Там же полно мяса. И вода тоже есть. Они могут просто выползать по ночам из дренажной системы, чтобы пожевать отбросов.

Сильвио недовольно засопел.

— На этой бойне было очень чисто, — заявил Капуа. — Я хорошо осмотрел всю дренажную систему, все стоки. Хозяева всегда сыпали туда нужные химикалии. Так что сомневаюсь, что хоть какое-то существо могло выжить, когда на башку каждый вечер высыпают столько дезинфектантов. Я бы, например, не выжил.

Лупо с надеждой посмотрела на Кристиано.

— Если стоки хорошо дезинфицируются, — сообщил тот, — плоских червей там не будет. Даже они ограничены в своих возможностях.

«Да и я тоже», — подумала патанатом.

Прошлым вечером, убивая время в квестуре, Тереза имела возможность просмотреть рапорты, касающиеся исчезновения Ла Марки. Полиции потребовалось некоторое время, чтобы выяснить местонахождение его приятеля, которого Браманте похитил и использовал в качестве наживки. Еще некоторое время ушло на то, чтобы убедить его заговорить. И когда это удалось, он рассказал кое-что весьма интересное. Ла Марка был похищен не за сутки, как считалось раньше, а за двое суток до того, как его тело оказалось в церкви Успения Святой Марии. Результаты вскрытия ясно показывали, что Тони умер вскоре после того, как был захвачен и похищен. Лупо считала, что его убили на бойне. Женщина-смотрительница была в церкви за день до того, как обнаружила его тело. И тогда не нашла ничего необычного. Это означало, что Браманте где-то держал тело похищенного — по какой-то непонятной необходимости, — прежде чем перетащить в крипту. Потом, через примерно тридцать шесть часов после убийства, Джорджио оставил кровавые следы в церкви Святого Сердца Христова в знак того, что сделал.