Майкл Ридпат - Последний проект

Увидев меня, Арт нахмурился и прошептал что-то на ухо сидящему рядом Джилу. Джил бросил на меня короткий взгляд, и они перекинулись несколькими словами. Ладонь Джила спокойно лежала на руке Арта. Я же топтался в центре приемной, не зная, как поступить. Заметив мою растерянность, Джил произнес:

– Саймон, Джон, привет. Присаживайтесь. Мы ждем появления Джерри Петерсена и доктора Эневера. Вы знакомы с Линетт Мауэр? Линетт, разрешите представить вам Джона Шалфонта и Саймона Айота – наших двух блестящих сотрудников.

Мауэр послала нам дружескую улыбку, и её улыбка, помноженная на общее обаяние Джила, сняла возникшее было напряжение. Но мне было ясно – видеть меня здесь Арт не желал. Круто.

В приемной появилась модно одетая женщина и повела нас по коридорам, то и дело демонстрируя свое удостоверение личности подмаргивающим зеленым огонькам. На пути нам встречались служащие фирмы в хорошо отутюженных рубашках с галстуками или в белоснежных халатах. Все они шагали быстро и очень деловито. Направо и налево от основного пути отходили коридоры, ведущие, видимо, к лабораториям, где протекали таинственные биохимические процессы. Вся эта обстановка разительным образом отличалась от той хижины, где во славу «Бостонских пептидов» трудилась Лайза. В конце концов мы добрались до дверей, на которых значилось: «Д-р ТОМАС Е. ЭНЕВЕР, ТЕХНИЧЕСКИЙ ДИРЕКТОР». Женщина постучала, открыла дверь и пригласила нашу группу пройти в помещение. У входа нас встретили два человека. Одного из них я узнал сразу. У него были серебристая шевелюра и моложавое, свежее лицо, а одеяние состояло из рубашки с открытым воротником, светлых хлопчатобумажных брюк и мягких туфель яхтсмена. Короче говоря, у него был облик типичного преуспевающего предпринимателя из окрестностей 128-ой скоростной дороги. Как вы уже, наверное, догадались, это был Джерри Петерсен, – президент компании «Био один» и закадычный дружок Арта.

Второй человек был длинным и тощим. То, что оставалось от его волос, было при помощи бриолина аккуратно зачесано на высокий коричневый лоб. У него было узкое, длинное, рассеченное глубокими морщинами лицо. Белую сорочку мужчины украшал галстук-бабочка с изображением разноцветных воздушных шаров. Столь легкомысленный рисунок вступал в явное противоречие с кислым выражением его физиономии. Я предположил, что это и есть доктор Эневер собственной персоной.

Джил познакомил друг с другом всех тех, кто еще не был знаком, и сказал, что привел Мауэр для того, чтобы дать ей возможность ближе познакомиться с жемчужиной нашей короны. Петерсен лично провел даму через весь обширный офис к месту, где концентрировались диваны и кресла, а все остальные расселись самостоятельно. Мест хватило для всех. Уже знакомая нам элегантная женщина внесла заставленный чашками поднос и принялась разливать кофе.

Я оглядел кабинет доктора Эневера. Кабинет был очень большим, сочетая в себе черты обители серьезного ученого с представительским шиком места работы делового человека. Вдоль стен стояли полки с толстенными книгами, названия которых состояли из слов, насчитывающих, как минимум, с десяток букв. Газеты и журналы покоились в аккуратных пачках. Большая белая доска на стене была испещрена какими-то каббалистическими значками. В кабинете находился огромный рабочий стол, а угол помещения с видом на Кенделл-сквер, видимо, отводился для деловых совещаний – там нашли себе место несколько удобных кожаных кресел и журнальный столик. Кабинет украшали какие-то предметы искусства, но я сомневался, что их выбором руководил доктор Эневер.

Джерри Петерсен откашлялся и начал:

– Прежде чем передать слово Томасу, я хочу сказать, что безмерно рад открывающимися перед нами возможностями. Не сомневаюсь, что и вы, выслушав его речь, проникнетесь теми же чувствами. «Невроксил-5», над разработкой которого трудится компания, является поистине фантастическим лекарством, призванным завоевать весь мир. Однако люди часто задают мне вопрос, что еще храним мы в наших амбарах. Теперь я могу ответить. Приобретение нами «Бостонских пептидов» и их лекарства «БП-56», помогающего справиться с таким недугом, как Болезнь Паркинсона, открывает перед нашей фирмой новые, блестящие перспективы. Твоя очередь, Томас.

Эневер, сидящий в кресле прямо как палка, скривил тонкие губы в едва заметной улыбке.

– Минуточку, Томас, – произнес Арт, привлекая внимание ученого взмахом руки, – не мог бы ты, прежде чем начать, популярно объяснить Линетт, что такое «Невроксил-5», и как продвигается ваша работа?

– С удовольствием, – сказал доктор, адресуя свою квазиулыбку Джилу и Мауэр. – Так называемая «Болезнь Альцгеймера» – весьма сложное заболевание, характер которого до сих пор никто до конца понять не может, – доктор говорил на каком-то гибриде из американского английского и своего родного австралийского диалекта. – С возрастом болезнь начинает проявляется все чаще и чаще. По мере своего развития – а это может продолжаться многие годы – «Альгеймер» убивает миллионы клеток мозга. Вначале действие болезни почти незаметно. Но со временем пациент начинает забывать какие-то незначительные предметы и события. Затем эта забывчивость усиливается, и из памяти выпадают более и более крупные явления. После этого процесс разложения личности достигает таких масштабов, что пациент начинает забывать свое имя и не узнает самых близких членов семьи. В конечном итоге организм «забывает», как ему следует функционировать, и больной гибнет. Это ужасная болезнь. Она ужасна как для того, кто ею страдает (несчастный понимает, что начинает утрачивать связь с окружающим его миром), так и для близких больного, которые видят, как постепенно вместе с памятью исчезает личность любимого ими человека.

Я вспомнил рассказ Карла о женщине, встреченной им случайно в клинике. Её страдающий Болезнью Альцгеймера муж совсем разучился улыбаться, и Карл страшно боялся, что подобное может случиться с тетей Зоей.

– В мозгу больного происходит одновременно несколько процессов, – продолжал доктор Эневер. – Блокируется передача сигналов. В некоторых участках мозга появляются изменения, стимулирующие возникновение молекул, получивших название «свободных радикалов». Эти «свободные радикалы» в свою очередь атакуют здоровые клетки мозга. Кроме того, сами клетки заполняются кальцием. В результате всех этих сложных процессов клетки погибают, и нам очень сложно определить, где здесь причина и где следствие. Большинство методов лечения ограничиваются воздействием на один из этих процессов.

Лицо Эневера оживилось. Говорил он очень уверено, понятно и связно.

– Но все это всего лишь симптомы, а отнюдь не причины. Нам же удалось выявить ген, который в какой-то фазе жизни пациента начинает посылать организму сигналы, которые дают начало упомянутым мною явлениям. Эти сигналы передаются молекулами рибонуклеиновой кислоты или по иному – РНК. Мы сумели создать молекулу, нейтрализующую действие РНК, продуцированную указанным геном и таким образом, препятствующую дальнейшему развитию Болезни Альцгеймера.