Саймон Тойн - Ключ

— Если бы им нужна была книга, тот полицейский просто забрал бы ее, — ответил Габриель, покачав головой. — Мне же это показалось больше похожим на операцию по зачистке. Это четкие действия, направленные на то, чтобы заставить замолчать всех, кто побывал в Цитадели. Что бы ни было в этой книге, думаю, они даже не подозревают о ней.

— А ты прочитал?

— Не успел. Я сразу же пошел к вам. — Габриель снова покачал головой. — Куда мне было еще идти? Прошу прощения, если я поступил… опрометчиво. У меня нет желания втягивать вас в неприятности. Если хотите, чтобы я ушел, только скажите.

Доктор Аната гордо вскинула голову и сердито посмотрела на Габриеля, причем очки в форме полумесяца усиливали сквозившее в ее взгляде возмущение. Впрочем, Габриелю уже раза два или три доводилось видеть, как она умеет возмущаться. Встретив этот знакомый открытый взгляд, он почувствовал себя увереннее. Мириам развязала кожаный шнурок на переплете и раскрыла книгу, так наклонив ее, чтобы им обоим при свете свечей было видно, что там написано.

Всю свою жизнь доктор Аната разбирала мифы, окутывающие Цитадель. Она опубликовала на эту тему больше работ, чем кто бы то ни было, знала все связанные с монастырем легенды и предания. Потому-то она и испытала сильнейшее потрясение, когда дошла до страниц в самой середине и увидела символы, образующие перевернутую букву «тау». Габриелю эти опаленные пламенем письмена были знакомы еще с детских игр, когда мать писала ему тайные письма и прятала, а он должен был отыскать и расшифровать их. Он стряхнул с себя воспоминания и сосредоточился на тексте, переводя в уме слова с маланского языка, которому научила его Катрина.

— И в чем кроется смысл этого? — спросил он у Мириам.

— Это миф. По крайней мере, я считала, что это миф. Называется он «Зеркальное пророчество», это часть утраченных старинных знаний мала — слово Бога, записанное и тайно передаваемое из поколения в поколение теми, кто стремился сберечь истину. — Она провела пальцем по письменам, повторяя контуры перевернутой «тау». — Оно дополняет то пророчество, которое привело тебя и Лив в Цитадель. Но если первое — это маланский эквивалент книги «Бытие», где записано, как на самом деле все происходило в начале времен, то «Зеркальное пророчество» похоже на «Откровение» Иоанна. В нем говорится о конце света. Древние верили, что эти строки продиктованы самими богами и записаны первыми в мире письменами как предостережение грядущим поколениям. Этот символ, перевернутый вверх ногами, указывает путь, который нам предстоит пройти, и тот выбор, который придется сделать в конце пути. — Она провела пальцем посередине буквы «Т». — Обрати внимание, как эти слова описывают последовательность событий, которые мы уже наблюдаем:

Ключ отмыкает Таинство,

И Таинство само становится Ключом,

И содрогнется вся Земля.

Мириам повернулась к Габриелю и пристально посмотрела на него через стекла очков.

— Землетрясение — тому доказательство. По всей вероятности, Лив все-таки освободила Таинство.

Габриель припомнил то, что успел увидеть на верхнем этаже горных подземелий, и покачал головой.

— Не уверен. В часовне ничего такого не было.

Услышав это, доктор Аната смутилась. Всю жизнь она охотилась за легендами о Таинстве, знала назубок все гипотезы о том, чем оно может быть, а несколько версий выдвинула сама. Ей никогда и не снилось, что в один прекрасный день она будет беседовать с человеком, который сам побывал внутри Цитадели, и теперь лишь горе Габриеля удерживало ее от того, чтобы забросать его вопросами, вертевшимися у нее на языке.

— Расскажи, что ты там видел, — попросила она, уступая в конце концов сжигавшему ее любопытству.

Наморщив лоб, Габриель стал вспоминать.

— Цитадель меньше размерами, чем я себе представлял. Там множество тесных переходов — вроде как в шахте. Часовня Таинства находится на самом верхнем уровне, в конце длинной лестницы, высеченной в скале. Стены часовни сплошь покрыты острыми лезвиями, а Тау высится в алтарной части.

— И как это выглядит? — Аната от волнения подалась вперед.

— Как… как гроб в форме креста, наверное, метров полутора в высоту. Когда я туда попал, с Лив уже что-то стряслось. Мне показалось, что она мертва. Передняя стенка Тау была распахнута, а внутри пусто, только острые штыри торчат отовсюду, как в «Железной деве». [52] Орудие пыток и смертной казни в Средние века: шкаф в виде женщины, полый внутри и утыканный гвоздями. Гвозди пронзали тело помещенной в шкаф жертвы. Достоверных сведений об использовании этого орудия не имеется.

— И внутри не было ничего?

— Не было.

— Значит, — кивнула доктор Аната, — ей удалось освободить Великую Тайну. Ты же, очевидно, попал туда, когда это уже произошло. Следовательно, Зеркальное пророчество уже начало сбываться. Когда здесь в последний раз происходило землетрясение?

— Не помню. Лет двадцать назад или чуть больше. Но это, возможно, простое совпадение.

— Не верю я в совпадения, особенно после всего, что уже случилось. Я верю в судьбу и в предначертание. Подумай хорошенько о первом пророчестве, ведь оно целиком сбылось, до последнего слова. — Она снова провела пальцем по строкам нового пророчества, до перекладины «Т». — Сбудется и это. Мы уже ступили на путь, который ведет вот сюда, к моменту выбора, — а отсюда один путь ведет к свету, другой же уходит во тьму.

Габриель перечитал последние строки, пораженный их апокалипсическим звучанием:

…Разверзнется земля…

…свирепая болезнь…

…и дней конец наступит…

— И как же нам этого не допустить?

— Никак. Все, что нам доступно, это убедиться — когда придет срок, — что мы избираем верный путь. — Она показала на точку выбора. — Вот, здесь показано.

Габриель читал, пропуская слова, смысл которых был темен, и сосредоточиваясь на тех, которые он мог понять.

Ключ да последует за Картой звезд домой,

Дабы за одну луну погасить пламя, изрыгаемое драконом…

— А что это за Карта звезд?

— Еще один миф. В седой древности, когда мир был совсем юным и постоянно менялся, первые праведники, как считается, были наделены особым даром и могли записывать некоторые священные истины. Среди прочего они записали и местонахождение самого священного и запретного места, но Земля все еще меняла свое положение, приноравливаясь к ходу вещей, и праведники опирались в своих записях на неподвижные звезды. Так возникла Звездная карта — «имаго аструм».

Зафиксированное на ней место — прародина всего человечества, где впервые вспыхнула искра жизни, это Сад Эдемский. И Звездная карта, на которой было запечатлено его местоположение, превратилась в самый желанный талисман Древнего мира. Для любого царя обладание ею значило подтвердить свое божественное право повелевать остальными людьми. Кроме того, считалось, что своему владельцу карта сулит несметные сокровища. Среди правителей, у которых имелась эта карта, были царь Соломон, лидийский царь Крез, Александр Македонский — легендарные владыки, прославившиеся огромной властью и непомерным богатством.