Кристофер Эйтс - Черный мел

— Тогда я сам покончу со всем, — сказал Чад.

— Как ты можешь со всем покончить? — Джолион облокотился о стол, сдерживавшие его пружины начали раскручиваться. — Наши отношения касаются только меня и Дэ, тебя не приглашали. Чад, пойми. Вне зависимости от того, нравится тебе это или нет, мы не втроем живем, у нас не ménage à trois.

— Полная чушь, Джолион! У тебя с головой не все в порядке.

— Я видел, как ты раньше смотрел на Эмилию, — продолжал Джолион, откидываясь на спинку стула. — А с недавних пор замечаю, ты так же смотришь на Дэ.

— Ну, если ты так думаешь, — ответил Чад, — если ты действительно так думаешь, тогда какого черта ты не пойдешь и не переспишь с ними обеими, втроем? Если ты считаешь нас друзьями, тогда объясни, какой друг так поступает?

Джолион снова закурил и сильно затянулся. Он все качал и качал головой, дым выходил из него волнами.

— Они женщины, Чад, — наконец сказал он, — на них действуют другие правила.

— Нет, Джолион, я объясню тебе, почему ты так поступил. Тебе непременно нужно самоутвердиться, быть главным, поганым альфа-самцом!

— Я совершенно не представляю, что ты имеешь в виду.

— Альфа-Джолион и все остальные, весь тайный клан должен подчиниться его воле.

— Чад, ты несешь какой-то бред.

— Правда? Тогда объясни. Объясни свои поступки. Только без фигни про какие-то там другие правила.

Джолион осторожно выпустил дым углом рта:

— Ну ладно, я переспал с Дэ, так получилось. Так получилось, и все.

Чад фыркнул:

— Жалко и неубедительно, Джолион. «Так получилось»! И все? У тебя получилось, а у меня нет… Ты это пытаешься мне внушить?

Джолион вздохнул.

— Чад, возможно, у тебя проблемы с самооценкой, но ко мне они никакого отношения не имеют. Иди расскажи психоаналитику, твой папаша никогда тебя не любил и так далее, а меня оставь в покое. Ты ведешь себя как капризный, избалованный ребенок. А я всегда шел тебе навстречу, со всеми тебя познакомил, и теперь все остальное — твоя проблема. Я умываю руки.

— Ах ты, высокомерный ублюдок! — Чад прижал пальцы к вискам. — Ты кем себя вообразил? Спасителем, мать твою? Да пошел ты…

Джолион так плотно сжал губы, что они превратились в щель.

— С меня хватит, — сказал он. — Мне хватает своих проблем, нет желания быть нянькой младенца-переростка. Чад, если тебе непременно нужно на кого-нибудь сорваться, вернись домой, к Митци, и излей свой гнев на нее.

— А это еще что значит?! — Чад заорал во весь голос, на них начали оборачиваться.

— Иди в свое общежитие, дождись, когда Митци в очередной раз пошутит насчет твоей девственности, и хоть раз дай ей отпор. А мне о своих проблемах больше не рассказывай. Возвращайся к соотечественникам, кричи на Митци, трахай Митци или и то, и другое вместе, мне плевать.

Чад помрачнел от ярости:

— Откуда ты знаешь о Митци? Я уже много недель не говорил тебе о ней.

Джолион театрально съежился на стуле:

— Как, по-твоему, откуда я знаю, Чад? Мне рассказала Дэ. Она рассказывала мне об этом в постели. Ты это хотел услышать? Ну да, я трахал Дэ и обнимал ее, и мы нашептывали друг другу всякие пустяки. Именно этим занимаются люди после секса. Они доверяют друг другу свои секреты. Может, Чад, и тебе тоже когда-нибудь стоит попробовать — я имею в виду секс. И тогда тебе не придется ночь за ночью рассказывать мне о своих горестях, повторять снова и снова одно и то же… — Голос Джолиона устало затих, и он сделал презрительный жест, словно отгонял от себя Чада.

Чад стиснул зубы и смотрел на Джолиона в упор, видимо не зная, что делать. А потом нарочито медленно встал и отошел к барной стойке. Вернулся он с одной кружкой пива, отпил глоток, посмотрел на Джолиона исподлобья и ничего не сказал. Прошло около минуты, Джолион встал и тоже направился к стойке. И тоже принес одну кружку, из которой отпил совсем чуть-чуть.

Чад и Джолион молчали и выжидали. Чад напрягся, как мальчик, который решил ни за что не проигрывать в игре в гляделки. Джолион, наоборот, казался расслабленным. За соседним столом сидели шесть или семь студентов в куртках с эмблемами гребного клуба, они громко переговаривались и смеялись. Джолион закурил еще одну сигарету, а потом еще одну. К пиву он почти не прикасался.

Через пятнадцать минут Чад одним глотком допил пиво из своей кружки, вытер рот тыльной стороной ладони и с горечью покачал головой. Встал, подождал еще несколько секунд и ушел.

LIV(v).Стол Джолиона находился у стены — точнее, не у самой стены, а у невысокой перегородки. Такие перегородки создавали видимость относительного уединения. На стене висели черно-белые снимки. На одном, пятнадцатилетней давности, фотограф запечатлел королеву. Она стояла за барной стойкой в «Гербе Черчилля», а владелец паба учил ее наливать пиво в кружку.

Джолион посмотрел на фото, одним глотком допил пиво и выдохнул.

И вдруг из-за перегородки вышел Марк. Он подсел к Джолиону и, лучезарно улыбаясь, объявил:

— Трофеи принадлежат победителю… — Он показал на стакан Джолиона: — Тебя угостить?

— Марк, чего ты хочешь?

— Мы ведь с тобой теперь лучшие друзья? — спросил Марк. — То есть… мы почти все время проводим вместе. Кстати, мне очень нравятся наши лекции по праву… Не исключено, я даже попрошу, чтобы меня перевели на твой курс. Наверное, я чем-то похож на Чада и втайне хочу стать таким, как ты, то есть украсть все твои достоинства. И потом, после только что происшедшего я — единственный оставшийся кандидат на роль лучшего друга. Так почему бы мне и не угостить тебя пивом? Надо же как-то отпраздновать важное событие!

— Что именно хочешь отпраздновать?

— Ну не знаю. Многое. Ты избавился от Эмилии, завоевал Дэ, довел количество игроков до финальной троицы. Но, наверное, больше всего стоит отпраздновать твою победу по очкам над Чадом. Я все слышал с той стороны. Джолион, твоя сила воли меня просто изумляет! Мне показалось: ты сделан из камня. Конечно, теперь я понимаю, какой ты крепкий орешек. Что ж, тем лучше, быстрее перейдем к третьей стадии. — Марк ухмыльнулся, и от его ухмылки Джолиону стало тошно. — Ну так что, купить тебе пива?

— Нет, спасибо, Марк, — ответил Джолион.

Марк развалился на стуле. Какое-то время он молчал, а потом вдруг расхохотался.

— А знаешь, смешно, — сказал он. — У нас с тобой противостояние, конфликт почти такой же, какой произошел у вас с Чадом, но его ты переиграл вчистую. — Марк постучал себя пальцем по губам. — Точнее, у нас не противостояние, а противосидение. — Он сделал вид, будто глубоко задумался. — Ну, Джолион, каковы правила противосидения? Говорить-то можно? А давай-ка поменяемся ролями! Теперь моя очередь придумывать правила. Да, разговоры определенно разрешены. — Он насмешливо пробасил: — Подобно всемогущему Джолиону, я объявляю: это так!