Владимир Цыбульский - Дикий остров

Тёма опустил на траву напиленные палки, взял чужой бамбуковый прут, осмотрел аккуратный срез.

— Похоже, не мы одни бродим по этому строительному рынку, — заметил Юнг.

Если и были тут люди, по лугу они лишний раз не ходили — высокие травянистые растения, похожие на крохотные елки с бурыми метелками цветов на макушках, стояли ровными рядами. Ни следов, ни тропинок, только ярко-красные маки на тонких мохнатых стеблях подрагивают на ветру.

А что в этой траве зверьки или птицы вдруг стихли, это понятно — их спугнули фигуры двоих, появившиеся только что на опушке.

— Надо идти, — вздохнул Тёма и вложил на всякий случай стрелу в тетиву.

— Куда?

— Там, — показал Тёма, — нам все будет видно.

Луг замыкала высокая отвесная стена. Последняя на этом склоне. А наверху должно быть плато.

— Господствующая высота, — усмехнулся Юнг, вспомнив тактические премудрости о действиях командира мотострелкового взвода, преподанные им в подмосковных полях скучноватым майором с военной кафедры.

Майор был сухощав, с продольными суровыми морщинами на лице, с сиплым голосом. Когда снимал фуражку, сзади от воротника до макушки подковой отмечалась мохнатая плешь, протертая офицерским головным убором. А учил он их тактике боя на примере действий Советской армии во времена Великой Отечественной войны. И, выходя на учение в поля, надевали они гимнастерки и пилотки образца сорок первого года.

Все было одно к одному, и слова «господствующая высота» невозможно было забыть.

— Господствующая высота, — отозвался Тёма. — Точно.

— Тогда вперед!

Юнг вошел в траву. Тут же фыркнуло под ногами, вылетели, часто треща короткими крыльями, три толстенькие птицы. Тёма в одно движение вскинул лук, повернулся, натянул и отпустил тетиву.

Звук — как будто хлестнули прутом подушку. Птица комком плюхнулась в траву. Юнг подбежал, поднял пробитое стрелой тельце. Коричневые перья отливали золотом, на голове короткий гребень. Длинная шея болталась, глаз затянут синей пленкой. А весу с полкило.

— Кто это? — тронул Тёма птичий гребень.

— Кто-то из фазаньих, — пожал плечами Юнг. — Ближайший родственник курицы.

Почувствовал что-то, оглянулся на обломок скалы, вросший в поле. Как будто кто-то следил за ними.

Тёма выдернул перо из птичьего хвоста, привязал ниткой к толстому кончику стрелы. Насадил на тетиву. Голову теплой еще птицы засунул под ремень джинсов. Мертвая, она болталась и била его скрюченными лапками по ноге все время, пока шли через луг.

Еще раз пять Тёма вскидывал лук, и гребенчатых голов с закрытыми глазами, просунутых под ремень, и скрюченных лапок, цепляющих его при каждом шаге за джинсы, прибавилось, пока добрались до подножия последней террасы.

Добычу Тёма сложил на груду щебня под скалой. Рядом положил лук и стрелы. Обмахнул с джинсов бурую цветочную пыльцу. Дротик забросил за спину, примерился, ловко, быстро полез по стене. Юнг двинулся за ним вслед. Он старался повторять за Тёмой движения. Иногда ему это удавалось. На господствующую высоту влезли почти разом.

Плоская полоса метров двадцать шириной тянулась в обе стороны и была похожа на верхушку Китайской стены. Была она буро-зеленого цвета, от покрывавшей ее той же высокой травы с метелками мелких цветов на верхушках. Ветер трепал и шевелил бурое покрывало, а под ним до самого горизонта темно-синий, почти черный, весь ребристый от волн океан.

Оглянулись вниз на долину, и даже Тёма, пошатнувшись, отступил на шаг. Они стояли на самом краешке стенки огромной, вытянутой чаши.

Стенка уходила, закругляясь, туда, откуда принесло их потоком. По ту сторону долины она тянулась тоже. Вниз по реке крошилась, ломалась, сходила на нет. Там от нее отломился огромный кусок, открывая реке путь вниз, вдоль протянувшегося до горизонта острова. Края его были скалистыми и рваными. И две вершины поднимались над частоколом мелких, острых скал вдоль побережья — одна, коленчатая и длинная, походила на подзорную трубу. Другая, едва видневшаяся, была кругла, как стол.

С того места, где стояли Тёма с Юнгом, было видно — остров в океане один.

У подножия террасы Юнг собрал тушки рыжих птиц, подстреленных Тёмой, а Тёма взял лук и вставил стрелу в тетиву.

Тёма шел с луком наготове, а Юнг за ним след в след. Только фазаны больше не вспархивали — сидели в траве, затаившись, головы втянув, слушали их шаги, блестя черными бусинками глаз, выглядывали с опаской.

Юнг даже обернулся, чувствуя на себе эти взгляды. По полю пробежал ветер, подняв облачко бурой пыльцы. Юнг посмеялся над своей фантазией, сделал шаг вдогонку Тёме, краем глаза ухватил какое-то движение на границе поля и ближайшего здоровенного камня, остановился резко.

Камень как камень. Был пару сотен тысяч лет назад стенкой вулкана, потом его откололо землетрясением — сверзился с террасы, тяжело бухнулся посреди поля, войдя по пояс в землю, и стоит тут сто пятьдесят тысяч лет, весь в трещинах и шишках, а вокруг него волнами трава ходит под ветром и подрагивают на тонких стеблях алые капельки маков.

Кто там может за ним прятаться? А тем более выглядывать осторожно, наблюдая, как идут через поле двое — один весь увешанный битой птицей, другой с дротиком, луком и веревкой.

Юнг стоял и смотрел на этот камень.

— Эй! — окликнул Тёма. — Ты чего?

Юнг рассеянно покосился в его сторону, двинулся было к камню, повернул решительно с полдороги:

— Так, показалось.

Корзинка недоплетенная и нарезанный кем-то бамбук лежали где лежали.

Юнг, обнаружив, что все джинсы и полрубашки у него измазаны бурой пыльцой, попытался счистить ее.

А она не счищалась.

Дима плюнул на ладони, провел ими по брючинам, только размазал. На ладони посмотрел, понюхал. Запах едва знакомый — пряный, сладковатый.

— Черт, что это?

— Это конопля, — просто сказал Тёма.

— Что-о-о? — округлил глаза Юнг.

— Конопля, — повторил безо всякого выражения Тёма.

— Да ее здесь… — Юнг оглянулся на поле, — гектаров пять! И там еще, наверху.

— Это точно! — согласился Тёма.

— Погоди, — заподозрил Юнг. — Где это ты видел посадки конопли?

— Там, — сморщил Тёма нос, и глаза его лукаво сощурились.

— Под Таежинском, что ли?

Тёма промолчал.

— Не понимаю, — не унимался Дима. — Это что же, плантация, что ли? Мы что, на острове наркоторговцев?

— Может, оно само тут выросло, — предположил Тёма.

— Да? А это что?

— Корзинка из бамбука, — ответил честно Тёма, взвалил дротики и стрелы на плечо, лук повесил на другое и молча углубился в бамбуковую чащу. А Юнг поспешил за ним, теперь с полным основанием озираясь по сторонам.

И все время кто-то шел за ними. Юнг не видел, но подозревал.