Джон Гришем - Фирма

— Я знаю. Знаю.

Митч был рад узнать о новом неписаном правиле, поскольку проснулся утром в полной уверенности, что совершил настоящее преступление. Он думал об Эйвери в постели, под душем, в такси, да и сейчас он так и не мог ни на чем сконцентрировать свои мысли. Он поймал себя на том, что рассматривал витрины ювелирных магазинов, когда такси катило по улицам Джорджтауна.

— У меня вопрос, — сказал Митч.

Занятый пирожными, Эйвери только кивнул.

— Когда несколько месяцев назад меня вербовали Ламберт и Макнайт, в голову мне вбивалась мысль о том, как фирма недовольна разводами, флиртом, пьянством, наркотиками и всем прочим, что мешает работать стабильно и получать за это хорошие деньги. Однако теперь я вижу вещи в несколько ином свете. Где ты, Эйвери, сбился с пути? Или в фирме все поступают так, как ты?

— Мне не нравится твой вопрос.

— Я знал, что он тебе не понравится. Но ответ мне все же хотелось бы услышать. Я заслуживаю ответа. У меня такое ощущение, что меня ввели в заблуждение.

— Ну, и что ты собираешься делать? Уехать? Из-за того, что я напился и переспал со шлюхой?

— Я не думал о том, чтобы уехать.

— Уже хорошо. Не делай этого.

— Мне нужен ответ.

— Ну что ж, это справедливо. Я больше других в фирме люблю приударить за женщинами, и все они там еще как взбеленятся, когда я только заведу речь о разводе. Женщины нужны мне постоянно, но об этом никто не знает. Или, во всяком случае, они никак не могут меня поймать. Уверен, что другие компаньоны не намного от меня отличаются в этом, но их невозможно уличить. Не все, конечно, но кое-кто. У большинства стабильные семьи, они очень преданы своим женам. Я же всегда был разбитным парнем, но они терпели меня, поскольку я такой одаренный. Они знают, что я не против спиртного за обедом и иногда выпиваю прямо в офисе, они осведомлены о том, что я нарушаю и некоторые другие их священные правила, но они сделали меня компаньоном, потому что я им нужен. А теперь, когда я стал компаньоном, что они могут со мной сделать? В конце концов, Митч, не такой уж я и плохой.

— А я этого и не говорил.

— Конечно, я небезупречен. А некоторые из них — идеальны, поверь мне. Это машины, роботы. Они живут, едят и спят только ради «Бендини, Ламберт энд Лок». Я люблю иногда немного развлечься.

— Так значит, ты — исключение?

— Да уж, никак не правило. И за это я не собираюсь просить прощения.

— Я и не требовал извинений. Мне нужна была только ясность.

— Теперь тебе достаточно ясно?

— Да. Меня всегда восхищала твоя прямота.

— А меня — твоя дисциплинированность. Только очень сильный мужчина может сохранить верность своей жене, устояв перед искушениями, которые выпали на твою долю этой ночью. Я не настолько силен. Да и не хотел бы таким стать.

Искушения. В настоящий момент Митч думал о том, как во время обеда обойти все ювелирные магазины в центре.

— Послушай, Эйвери, я вовсе не святоша, и меня ничто не шокировало. И не мне судить — судили всю жизнь меня. Я просто запутался в правилах, вот и все.

— Правила не меняются никогда. Они отлиты из бетона. Выбиты в граните, вырезаны в камне. Нарушишь слишком много — и тебя вышвырнут вон. Или — нарушай сколько угодно, но не давай себя поймать.

— Понимаю.

В кабинет вошел Осгуд с группой клерков, принесших простыни компьютерных распечаток и папки с документами. Все это было разложено аккуратными стопками на столе в алфавитном порядке.

— На все это у вас уйдет примерно день, — заметил Осгуд, выдавив из себя улыбку.

Он щелкнул пальцами, и клерки удалились.

— Если вам еще что-то понадобится — я у себя в кабинете.

— Да, благодарю, — ответил Эйвери, принимаясь за первую стопку документов.

Митч снял пиджак и ослабил узел галстука.

— Что конкретно нам предстоит сделать? — задал он вопрос.

— Две вещи. Первое, мы просмотрим исходные данные каждого из этих счетов. К примеру, Долф Хеммба шлет свои проценты в девять различных банков на Багамах. Это глупо, но он чувствует себя счастливым. И совершенно немыслимо, чтобы кто-нибудь, кроме меня, за этим уследил. В этом банке у него около двенадцати миллионов, поэтому здесь стоит покопаться. Он мог бы сделать это сам, но считает, что будет лучше, если вместо него это сделаю я. Я не против — за двести пятьдесят долларов в час. Второе — нам необходимо зарегистрировать три компании под местной юрисдикцией. Это совершенно нетрудная и абсолютно законная вещь, и сделать это можно было в Мемфисе. Но клиенты считают, что мы должны были прилететь сюда. Не забывай, мы имеем дело с людьми, которые распоряжаются миллионами. Потратить несколько тысяч на наши гонорары — для них совершенный пустяк.

Митч всматривался в колонки цифр на распечатке Хеммбы.

— Кто такой этот Хеммба? Я никогда не слышал о нем.

— У меня немало таких клиентов, о которых ты никогда не слышал. Хеммба — крупный фермер из Арканзаса, один из крупнейших землевладельцев штата.

— Двенадцать миллионов долларов?

— Только в этом банке.

— Значит, у него немало хлопка и соевых бобов.

— У него, скажем так, есть и другие предприятия.

— Например?

— Даже затрудняюсь сказать.

— Легальные или нет?

— Ну, скажем просто, он прячет двадцать миллионов плюс проценты в нескольких банках Карибского бассейна от Национального налогового управления.

— И мы ему помогаем?

На одном конце стола Эйвери разложил необходимые ему бумаги и начал сверять исходные данные. Митч смотрел на него и ждал ответа. Молчание в кабинете делалось гнетущим, становилось ясно, что ответа он не услышит. Можно было бы попробовать надавить на Эйвери, но для одного дня Митч задал уже немало вопросов. Он засучил рукава и окунулся в работу.

О предыдущей договоренности Эйвери он узнал в полдень — в бунгало тот назначил свидание женщине. Эйвери предложил Митчу прерваться на пару часов и порекомендовал ему кафе в центре города, где можно было пообедать.

Вместо кафе в четырех кварталах от банка Митч разыскал городскую библиотеку. На втором этаже его направили в отдел периодики, и там, на стеллажах, он обнаружил подшивку островной газеты «Дейли Кэймэниэн» за несколько лет. Покопавшись в подшивке полугодовой давности, он вытащил номер, датированный 27 июня, и перенес его на небольшой столик у окна, выходившего на улицу. Бросил взгляд наружу, подошел к окну вплотную: там он заметил человека, которого видел несколько минут назад у дверей банка. Человек этот сидел за рулем желтого «шевроле», припаркованного в узкой улочке напротив здания библиотеки. Это был плотного телосложения темноволосый мужчина, непохожий на местного жителя, одетый в кричащую оранжевую с зеленым рубашку, на лице его были дешевые солнцезащитные очки.