Катажина Бонда - Девушка полночи

Если говорить об эмоциях, то их просто не было. Саша была словно заморожена, пребывала в ожидании чего-то, что никак не приходило. Правда, когда во время бессонных ночей она смотрела на свою жизнь со стороны, не ощущала ничего, кроме жалости. В глубине души она чувствовала себя хуже и слабее других, но никогда бы не призналась в этом публично. Быть с мужчиной из-за того, что так принято, она тоже не сможет. Саша предпочитала свою одинокую жизнь отношениям ради отношений или, еще хуже, ради денег или обманчивого чувства безопасности. Только иногда, очень редко, она мечтала о том, чтобы сбросить на кого-нибудь хотя бы одну из материнских обязанностей, позволить себе свободу, но пока это было, к сожалению, невыполнимо. Каждый день она была на посту, как дневальный. У Каролины только она одна, а дочь для нее важнее всех на свете. Пока, кроме Каро, в Сашином сердце не было места ни для кого другого.

Cаша включила ноутбук, ввела пароль и вошла в Интернет. Она собиралась поработать, но, подумав, отложила рукопись. Желая отвлечься, Саша стала просматривать свой любимый альбом о мостах Дэвида Брауна. Большинство фотографий были помечены птичками, эти сооружения она видела живьем. Остальные ей только предстояло увидеть. В выпускных классах лицея она мечтала стать архитектором. Ее очень интересовало то, как можно придумать конструкцию, основание которой находится в воде. В политехнический ей поступить не удалось, и, чтобы не терять даром времени, она пошла на психологию. Но три последующие попытки поступить на архитектурный факультет тоже потерпели фиаско. Саша с трудом смирилась с отсутствием таланта в этой сфере. Зато факультет психологии она окончила с красным дипломом, при этом без особых усилий. На третьем курсе Саша устроилась на работу в полицию. Она не собиралась ни быть психотерапевтом, ни просиживать штаны в университете. Раз уж ей не дано ничего построить, то она, по крайней мере, решила принять участие в проекте «справедливость». Она мечтала о крутых операциях, о том, что ее «труды» войдут в историю так же, как самые знаменитые мосты мира. Но теперь она понимала, насколько наивной была и как сильно переоценивала свои возможности. Жизнь поставила ее на место, заставила изменить свой подход к работе. Спесь пришлось заменить скромностью, миссию – рутиной. На первом месте была безопасность. Из всех черт молоденькой Саши остались только ответственность и привычка к тяжелой работе. В малых анонимных действиях она видела великий смысл человеческого существования.

Завтра она навестит мать. В субботу нужно будет освятить яйца. В воскресенье, впервые за несколько лет, она проведет пасхальный завтрак вместе с семьей. Саша любила яйца под майонезом. Нигде в мире нет такой запеченной свиной вырезки, фаршированной черносливом, и маринованных грибочков. Она примет участие в семейном фарсе, встретится с братом. Выслушает тираду о том, что обязательно нужно найти себе кого-нибудь, так как одинокая женщина дичает, причем в ее возрасте требования к мужчине растут, а шансы устроить жизнь, наоборот, уменьшаются. Саша увидит новую невесту брата и лишний раз убедится в том, что ей самой вряд ли может кто-нибудь подойти. У ее брата неплохой вкус, а каждая новая избранница оказывается моложе предыдущей. Когда в прошлый раз она сказала ему, что это свидетельствует о его незрелости, он ответил, что его супруга еще не родилась.

Ее размышления прервал звонок по скайпу. Это был профессор Абрамс. Саша автоматически застегнула верхнюю пуговицу рубашки и нажала на кнопку «ответить». У нее сейчас не было желания говорить, но игнорировать его она тоже не хотела, тем более что он видел значок «доступна». Видимо, переживает, хорошо ли они добрались. Ей была приятна его забота.

Лицо пятидесятилетнего мужчины заполнило экран. У него была пористая кожа с нездоровым румянцем, но зато очаровательная улыбка. Саша видела фотографии его в молодости и была крайне удивлена тем, что в те времена он сходил за денди. Правда, его сегодняшний гардероб в основном был именно из той самой эпохи, то есть из восьмидесятых. Главным его грехом было чревоугодие. Она хорошо знала Тома, и ей было известно, что он очень переживает о том, как выглядит, но одновременно делает все, чтобы уничтожить остатки своего обаяния ночными нашествиями на холодильник. При такой тучности остальные мелочи уже не имели значения. Близоруко прищуренные глаза (очки он не носил из-за лени), некогда точеный нос, теряющийся теперь в налитых щеках. Копну седых волос он пытался, как всегда, зачесать назад, и это только усиливало эффект полного сумасшествия, в котором люди обычно подозревали профессора при первом знакомстве.

– Ты постригся, – мурлыкнула Саша, стараясь выжать из себя что-то большее, чем вежливость. – Интересная прическа.

– Универсальная, профилирующая. – Том еще сильнее растрепал волосы. – У меня новая парикмахерша. Немного похожа на тебя.

– Ты флиртуешь со мной? – спросила Саша, смеясь.

Его губы растянулись в улыбке.

– Просто очень переживал за тебя и малышку. Как квартирка? У тебя есть диванчик?

– Перейди на ан-глий-ский, – потребовала она. – И не перегибай с уменьшительными формами, это ужасно! Нет у меня диванчика!

– Я постоянно думаю о том, правильно ли ты поступила. Еще столько работы впереди, – сетовал он, – здесь, на месте, тебе было бы проще. Взять хотя бы исследовательскую группу, обсуждения со мной и Дэвидом.

– Перестань, Том, – прервала она его. К ее удивлению, профессор послушно замолчал. – Справлюсь. Собственно, докторская мне нужна только для того, чтобы получить степень. Я приняла решение. Ухожу. Хватит мне трупов, хватит этой беготни вокруг преступности. Бумажка. Она поможет выставлять более высокие счета, понимаешь?

Том что-то сказал, но Саша не услышала. Добавила несколько децибел.

– Ты знаешь, что такое счета, правда?

Том махнул рукой.

– Я понимаю даже разницу между нетто и брутто, ты меня недооцениваешь.

– Ты мой мэтр. – Саша улыбнулась. – А теперь перестань, я все равно всегда делаю то, что хочу.

– Ты уверена?

– Да. – Она протяжно зевнула. – Я валюсь с ног. Давай созвонимся завтра, хорошо?

Абрамс был разочарован.

– Я говорил с Дэвидом, – начал он. – Мы все еще думаем о твоем географическом профайлинге. Может быть, займешься этим после нарративов?

– Том! Ведь ты же знаешь, как я это ненавижу. Я полтора года корпела над этими картами. Из-за вас, вы меня заставляли. Я для этого не гожусь! Боже, я надеюсь, что ты не скажешь мне сейчас, чтобы я искала нового руководителя?

Саша отошла за сигаретами, а когда вернулась, Том сидел надутый.

– Мы уже говорили об этом. Не злись!