Тибор Роде - Вирус «Мона Лиза»

То, что дочери стала велика вся одежда, Хелен объясняла ее высоким ростом. Привычку Мэйделин запираться в ванной сочла обычным подростковым капризом. Хелен находилась рядом с ней и в то же время бесконечно далеко. Но ничто не могло подготовить ее к этой болезни. Потом Мэйделин перестала приходить домой сразу после школы, проводила все свое время с подругами. Хелен вдруг ощутила себя брошенной. И была почти благодарна руководству института, поставившему ее перед выбором: либо она возглавит проект и будет снова работать полный день, либо уйдет. Не испытывая ни малейших угрызений совести, она вернулась в институт, твердо уверенная в том, что больше не нужна Мэйделин. И при этой мысли Хелен снова почувствовала, как у нее закололо в груди.

Она покосилась на Патрика.

Тот откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он был хорош. Гладкие щеки, полные губы, слегка вьющиеся волосы. Сейчас он казался похожим на мальчика, потерявшего отца. Эта мысль почему-то успокоила ее, и на миг ей захотелось, чтобы они оба были еще детьми. Маленькими человечками без ответственности, без серьезных забот. По ту сторону добра и зла. Подумав о зле, она вдруг испугалась, словно вспомнила что-то ужасное. Боль в виске снова стала невыносимой.

Миллнер сам почувствовал себя чем-то вроде вируса, когда проник в здание компании «Вейш Вирус» в обход всех барьеров безопасности. Главный офис фирмы находился в неприметном лондонском здании в районе Уимблдон. Сразу после своего визита в штаб-квартиру ФБР он бросился обратно в аэропорт и успел на последний прямой рейс в Лондон. Разница во времени составляла пять часов, поэтому он прибыл туда на рассвете. Значительно переоценив свои силы и наплевав на левостороннее движение, он взял в аэропорту автомобиль напрокат и долго разыскивал фирму «Вейш Вирус». Типичный случай обманутых ожиданий. Там, где он предполагал обнаружить современное офисное здание, нечто похожее на космический корабль, находился всего лишь серый бетонный куб размером с двухэтажный автобус. Только множество камер и подозрительно похожая на сейф входная дверь подсказали Миллнеру, что он пришел по адресу.

Он тщетно искал кнопку звонка, но вдруг что-то загудело, дверь открылась изнутри, чуть не ударив его по носу. И опять его ожидания не оправдались: в здании не было ни администратора, ни офисов. Вместо этого он увидел цементный пол, голые бетонные стены и всего в двух метрах от входа – контрольный пост, похожий на те, какие бывают в аэропортах. Люди в форме, с которыми ему не хотелось бы ссориться, окружили его, бросая на него недовольные взгляды, словно он был первым посетителем, умудрившимся проникнуть сюда.

Самый низкорослый, но в то же время и самый коренастый из четырех охранников минут пять назад скрылся в соседней комнате вместе с его служебным удостоверением. Миллнер уже начал было волноваться, когда мужчина наконец вернулся и с весьма серьезным выражением лица сообщил о том, что он и так прекрасно знал: мистер Чендлер ждет его.

Пока Миллнер размышлял о том, где и как собирается принимать его мистер Чендлер в этой консервной банке, в задней стене комнаты открылась дверь лифта, и вскоре агент спустился метров на двадцать под землю. В фирме «Вейш Вирус» работали под землей, чем и объяснялся жалкий вид здания наверху.

Двери лифта открылись, и сопровождающий повел его по длинному коридору. Они проходили мимо комнат без окон, где Миллнер заметил забитые жесткими дисками шкафы. В воздухе витал запах раскаленной электроники. Каждые два метра путь им преграждала стеклянная дверь, которую сопровождающий открывал с помощью чип-карты.

Наконец они оказались перед дверью офиса с просто оформленной надписью «М.Ч.» «Майкл Чендлер» – расшифровал инициалы Миллнер. Через минуту он уже пожимал вялую и потную руку худощавого парня чуть старше двадцати лет. Украдкой вытирая ладонь о костюм, Миллнер разглядывал небольшое помещение.

Ему уже доводилось видеть письменные столы с несколькими мониторами, в ФБР они входили в комплект стандартного оборудования. Но в этом офисе он насчитал не менее двенадцати мониторов. Письменный стол был повернут к стене, на которой висело большинство экранов. На всех виднелись столбики цифр, понятия и аббревиатуры, которых он никогда прежде не видел. «Наверное, какой-то язык программирования», – подумал Миллнер.

– К сожалению, не могу предложить вам стул, мистер Миллнер. Мы здесь, внизу, не привыкли принимать посетителей. Если хотите, можете сесть на мой письменный стол.

Чендлер смахнул со стола несколько пустых стаканчиков из-под кофе и коробку от пиццы, расчистив таким образом пространство – достаточно большое для того, чтобы там поместился Миллнер.

– Как насчет энергетика? – спросил Чендлер и открыл маленький холодильник, стоящий у двери.

Не дожидаясь ответа Миллнера, он бросил ему банку и открыл такую же для себя, сделал большой глоток. Затем сел в офисное кресло, которое Миллнеру показалось похожим на место капитана космического корабля, откинулся в нем и выжидающе уставился на него.

С бледным лицом, покрытым прыщами, с волосами, кое-как уложенными гелем, он выглядел как подросток. Губы у молодого человека были узкими. Миллнер предположил, что у него индийские корни.

– Хорошо, что вы смогли принять меня в такую рань, – начал он.

– Мы сейчас все равно работаем круглосуточно, – отозвался Чендлер и показал на свое кресло. – Это, можно сказать, моя постель.

– Вы знаете, зачем я здесь?

Майкл Чендлер кивнул:

– Уэс проинформировал меня в общих чертах.

«Уэс его проинформировал. Что ж, хорошо. Он называет директора ФБР по имени», – подумал Миллнер и на миг задался вопросом, какая между ними может быть связь. Открывая банку с напитком, он отодвинул ее подальше от себя. Как он и предполагал, наружу хлынула пена, и Миллнер слизнул ее с крышки.

– Речь идет о новом компьютерном вирусе, – наконец произнес он.

– Вирусе «Мона Лиза», – отозвался Чендлер, негромко отрыгнув.

– Что, простите?

– Так мы называем этот вирус. Вирус «Мона Лиза».

– Я не знал, что у него уже есть имя.

– Вы не замечали, что мы, люди, всему даем имена? Ураган Катрина, картофель «Линда», комета Галлея, сорт яблок «Бабуля Смит». Если у чего-то нет имени, мы не можем им восхищаться, не можем его бояться и бороться с ним тоже не можем. Этого монстра в мире вирусов мы назвали именем Моны Лизы.

Миллнер нахмурился.

– Мона Лиза? При чем тут она?

– Картина Леонардо да Винчи в самом прямом смысле является олицетворением красоты. И наглядным примером применения золотого сечения в искусстве.

Миллнер, который в этот момент собирался сделать еще один глоток из банки, поперхнулся. Вот уже во второй раз за несколько дней ему говорят о золотом сечении. Пасечник в Бразилии тоже о нем рассказывал.