Тибор Роде - Вирус «Мона Лиза»

Внезапно Хелен замерла, услышав чей-то шепот. Обернувшись, она взглянула на сеньора Алегре. Тот, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на висевшую перед ними картину. С его губ не сорвалось ни единого звука. Чуть поодаль стояла группа пожилых женщин, переговаривавшихся между собой на каком-то восточно-европейском языке. В проходе в следующий зал Хелен заметила мужчину в дорогом костюме, который как раз выходил из помещения. Она видела только его спину и то, что он опирался на трость с тяжелым серебряным набалдашником. На миг ей показалось, что у нее дежа вю, но она тут же отбросила эту мысль и едва заметно покачала головой. Так или иначе, непосредственно рядом с ней никого не было. Значит, ей послышалось. Но едва она вернулась к картине, как звук раздался снова. Теперь он походил скорее на хрип, чем на шепот. Она резко повернула голову, но директор стоял рядом с ней в той же позе.

Заметив, что она смотрит на него, он улыбнулся:

– Прекрасно, не правда ли?

Хелен кивнула и тоже улыбнулась. Она опять обратила свой взгляд к произведению искусства. Рассматривая задний план картины, она заметила, что он прорисован гораздо подробнее, нежели задний план оригинала. И вдруг вновь раздался хриплый шепот. На этот раз он был совершенно отчетливым. Хелен различила целую фразу. Если она ничего не перепутала, фраза прозвучала на итальянском языке.

Она резко отпрянула и обернулась вокруг своей оси. Ничего. Группа женщин из Восточной Европы двинулась дальше. На другом конце зала стояли парень и девушка, слушавшие аудиогида через наушники. На миг Хелен показалось, что девушка немного похожа на Мэйделин, и сердце ее радостно забилось в предвкушении. Но затем она поняла, что ошиблась. Ее дочь гораздо более худая и высокая. Кроме того, они оба стояли слишком далеко, чтобы она могла услышать их шепот.

Директор с удивлением посмотрел на нее:

– Все в порядке?

– Да… ничего, – ответила она и указала на картину. – Можно посмотреть на нее вблизи?

– Конечно же. Но осторожнее, если подойдете слишком близко, сработает сигнализация.

Сделав три широких шага вперед, она перегнулась через ограждение, которое должно было защищать картину от назойливых посетителей. Вблизи краски казались еще влажными – так ярок был их блеск. Теперь ей почудилось, что она услышала слово parvenza [16]. Хелен наклонилась еще ниже. Разобрала другие слова. И тут пронзительный звук заставил ее вздрогнуть.

Пол был глиняным. Плотная глина, влажная и тяжелая, прилипала к ногам. Сарайчик, в котором ее заперли мужчины, был очень маленьким. Она могла в нем стоять, однако стоило ей вытянуть руки в стороны – они касались деревянных стен. Радость от того, что с нее сняли оковы, длилась недолго. Ее тонкие кеды почти не смягчали ударов, и теперь большой палец болел так, словно она его сломала. Плечо тоже онемело после того, как она несколько раз попыталась высадить дверь. Однако дерево не поддалось ни на сантиметр.

Сейчас она сидела в углу, тяжело дыша и по-прежнему пытаясь привыкнуть к темноте. Было холодно, и к тому моменту, как на полу обнаружилось одеяло, она полностью продрогла. В темноте она нащупала и бутылку, содержимое которой ничем не пахло, но пить его она не решилась. В рюкзаке, который мужчины, судя по всему, взяли с заднего сиденья машины, обыскали и бросили к ней в сарай, оставалась припасенная ею раньше вода, но она ее уже выпила. Во рту снова пересохло. Кроме того, она нашла на ощупь ведро, которое, наверное, должно было служить ей туалетом.

Все это было не случайно. Ее ждали. Если поначалу она шептала имя Брайана в надежде на помощь, то вот уже несколько минут она бормотала его с презрением. Она никогда не забудет, как безучастно он смотрел в лобовое стекло, когда ее вытаскивали из машины. Сомнений быть не могло: он заманил ее в ловушку!

Но что они собираются с ней делать? Несколько недель назад она видела фильм о торговцах людьми, но запретила себе вспоминать подробности. Или все дело в выкупе? Но ее мать небогата. Так или иначе, все скоро прояснится. Стиснув зубы, она принялась ощупывать большой палец ноги. Несмотря на то что она ничего не видела в темноте, девушка была уверена, что он уже посинел.

В животе заурчало. Положив руку на плечо, она пососала кожу предплечья. Ничего съедобного в своей темнице она не нашла. Значит, во всем этом есть хоть что-то хорошее: наконец-то она по-настоящему похудеет.

Найти пластического хирурга в Лос-Анджелесе было почти так же трудно, как песок в пустыне. Ни в одном городе мира не насчитывалось столько докторов красоты на душу населения. В Лондоне это было уже сложнее, особенно в такую рань. Миллнер нашел в интернете номера нескольких клиник, но дозвониться по одному из них ему удалось только около десяти часов.

Радуясь тому, что сумел выжить в условиях левостороннего движения, он примерно час спустя въехал на взятом напрокат автомобиле на парковку клиники, распложенной на Гросвенор-стрит и снаружи напоминавшей первоклассный отель.

Дверь была открыта, а за стойкой администратора его встретила блондинка, которая холодно взглянула на него. Ее внешность заставляла предположить, что для доктора в этой клинике она одновременно служит и подстилкой, и подопытным кроликом. Глядя на ее гигантскую грудь и прикидывая, во сколько оценил свой труд ее начальник, он помахал своей корочкой агента ФБР.

Едва заслышав, где работает Миллнер, доктор наук Руперт Джонс сразу же согласился принять его, и это заставляло Миллнера надеяться, что совесть у него нечиста. Миллнер только сказал врачу, что речь идет о текущем расследовании и он не может вдаваться в подробности по телефону. Если верить табличке на входе, доктор являлся владельцем этой клиники. Покачивая бедрами так, словно она собиралась его загипнотизировать, светловолосая ассистентка провела Миллнера из холла в одну из расположенных тут же комнат. Она негромко постучала, ей ответили «да», и в следующий миг Миллнер увидел доктора Джонса.

Рукопожатие врача было вялым, а пальцы – тонкими, словно у пианиста. Он мог бы играть пластического хирурга в голливудском фильме, так он соответствовал общепринятому стереотипу: неестественно черные волосы, зубы, словно сделанные из слоновой кости, и загорелая кожа, которой позавидовал бы любой профессионал гольфа. На докторе были белые туфли и белые брюки со складками на талии, а также белая футболка-поло с логотипом клиники на груди.

«Ради того, чтобы обставить этот офис, наверняка пришлось вырубить целые джунгли», – подумал Миллнер. Хотя врач излучал самоуверенность, от Миллнера не укрылась его растерянность. Доктор Джонс наверняка беспокоился о проблемах с налогами, возможно, об участии в нелегальном фонде. Нельзя было исключать и пристрастие к наркотикам. Так или иначе, у этого доктора водились скелеты в шкафу, и это было Миллнеру только на руку.