Джонатан Келлерман - Частное расследование

— Но я же никогда... — Он то поднимал, то опускал рюкзак и смотрел только на него. Мешок был туго набит и ударялся о его колено с глухим звуком.

Я спросил:

— Книги?

— Учебники Кое-что из материала, который я собирался изучать этой осенью, Хотел начать пораньше — на первом курсе конкуренция очень жесткая. Таскаю их за собой, но еще ни строчки не прочитал. — Он смущенно улыбнулся. — Глупо, правда?

— А по-моему, это стоящий план.

— Может, и так. Как бы там ни было, я чувствую себя обязанным отлично учиться — если поеду.

— Обязанным перед кем?

— Перед мамой. Перед Доном — мистером Рэмпом. Он собирается помочь с платой за обучение на первых двух курсах — я это имел в виду в тот раз. Если я отлично закончу первый и второй курс, то мне могут дать какую-нибудь стипендию.

— Похоже, он очень хорошо к тебе относится.

— Ну, наверное, ему приятно, что у нас с мамой неплохо идут дела. Он дал ей работу, когда она... когда ей было трудно. — Выражение боли снова мелькнуло и исчезло у него в глазах. Он попытался сгладить впечатление слабой улыбкой. — Дал нам жилье — мы живем на втором этаже «Кружки». И это не из милости, мама заработала — она лучшая официантка, какую кто — либо может пожелать. Когда его нет на месте, она практически управляет рестораном, даже может заменить шеф-повара. Но и он такой хозяин, что лучше не бывает — купил мне «селику» в дополнение к премии. Благодаря ему я получил эту работу в доме Мелиссы.

— Мелисса вроде бы не разделяет твоего отношения к нему.

Он уже протягивал руку, чтобы открыть дверцу, но, как бы покорившись судьбе, снова уронил ее на колено.

— Раньше она к нему хорошо относилась. Когда она была просто посетительницей, они довольно непринужденно общались. Это она все и устроила между ним и своей мамой. Неприятности начались, когда дошло до серьезного. Я все время хотел ей сказать, что он не изменился, что это все тот же человек, просто она смотрит на него по-другому, но...

Он слабо улыбнулся.

— Но что?

— Просто Мелиссе такого не скажешь. Если уж она что-то заберет себе в голову, то ее не сдвинешь. Я не считаю, что это ужасный недостаток. Очень многие вообще живут бездумно, не заботясь ни о каких идеалах. Она же не отступает от своих принципов, не стремится что-то делать или чего-то не делать просто потому, что так поступают все. Как, например, с наркотиками — я всегда знал, какая это пакость, потому что я... много читал об этом. А такая девушка, как Мелисса... легко было бы подумать, что она может быть... восприимчивой. Она всем нравится, красива и очень богата. Но с ней такого не произошло. Она не поддалась.

— Всем нравится, говоришь? Но она ни разу не упоминала никаких друзей, кроме тебя. Да я и не видел, чтобы к ней кто-то приходил.

— Она очень разборчивая. Но ее все любили. Она могла бы быть где угодно лидером, состоять в лучших клубах, если бы захотела, но ее интересовали совсем другие вещи.

— Например?

— В основном, учеба.

— А что еще?

Он замялся, потом сказал:

— Ее мама. Она вроде бы считала, что главное дело ее жизни — быть дочерью. Однажды она мне сказала, что у нее такое чувство, будто ей придется всегда заботиться о маме. Я пытался убедить ее, что это неправильно, но она распалилась не на шутку. Сказала, что мне не понять, каково это. Я не стал с ней спорить, потому что она бы только еще больше разозлилась, а я очень не люблю, когда она злится.

Он отошел прежде, чем я успел ему ответить. Я видел, как он снял цепь, преграждавшую въезд на парковочную площадку, сел в машину и уехал.

Обе его руки лежали на баранке.

Этот паренек далеко пойдет.

Вежливый, уважительный, трудолюбивый, почти болезненно серьезный.

В некотором смысле он был двойником Мелиссы в мужском варианте, ее духовным братом-близнецом. Отсюда и такое взаимопонимание между ними.

Не это ли помешало ей думать о нем так, как ему бы хотелось?

Хороший парнишка. Такой хороший, что даже не верится.

Разговор с ним зацепил мои чуткие усики психолога хотя я не мог бы точно сказать, чем именно.

А может, я просто напичкивал мозги предположениями, чтобы уйти от реальности. От той темы, которую мы едва затронули.

Синее небо, черная вода.

На воде колышется что-то белое...

Я завел мотор, тронулся с места и плавно пересек городскую черту Сан-Лабрадора.

Мелисса не спала, но и не разговаривала. Она лежала на спине, опираясь головой на три подушки, волосы были заплетены и уложены на темени, веки припухшие. Ноэль сидел возле кровати в кресле-качалке, которое час назад заполняла собой Мадлен. Он держал ее за руку и казался попеременно то довольным, то встревоженным.

Мадлен, снова уже в своем форменном платье, двигалась по комнате, словно портовая баржа, причаливая к предметам мебели, вытирая пыль, поправляя, выдвигая и задвигая ящики. На тумбочке стояла миска овсянки, загустевшей до состояния строительного раствора. Шторы были задернуты, ограждая комнату от резкости света в летний полдень.

Я наклонился над кроватью под пологом и поздоровался с Мелиссой. Она ответила мне слабой улыбкой. Я пожал не занятую Ноэлем руку и спросил, не могу ли я быть чем-нибудь полезен.

Она покачала головой. Мне показалось, что передо мной опять девятилетняя девчушка.

Я все-таки остался. Мадлен еще немного помахала своим кухонным полотенцем, потом сказала:

— Я иду вниз, mon petit choux [16]? Принесу что-нибудь поесть?

Мелисса покачала головой.

Мадлен взяла с тумбочки миску с овсянкой и, пройдя полдороги до двери, спросила:

— А вам приготовить что-нибудь, месье доктор?

И само предложение, и обращение «доктор» означали, что я в чем-то поступил правильно.

Я вдруг понял, что действительно голоден. Но даже если это было бы не так, я ни за что бы не отказался.

— Спасибо, — ответил я. — С удовольствием съем что-нибудь легкое.

— Хотите стейк? — спросила она. — Или отбивную из молодого барашка? Они очень хороши.

— Небольшая отбивная будет в самый раз.

Она кивнула, сунула тряпку в карман и вышла.

Оставшись с Ноэлем и Мелиссой, я почувствовал себя третьим лишним. Судя по их виду, им было очень уютно в обществе друг друга, и мое присутствие сюда явно не вписывалось.

Скоро глаза Мелиссы опять закрылись. Я вышел в коридор и медленно пошел по нему мимо закрытых дверей, направляясь к задней части дома, к винтовой лестнице, по которой в тот первый день спускалась Джина Рэмп в поисках Мелиссы. К лестнице, по которой можно было также подняться и которая вертикальным тоннелем пронизывала сумрак коридора.

Я начал восхождение. Наверху оказалось пустое пространство в десять квадратных метров, заканчивавшееся двухстворчатой дверью из кедровой древесины.