Марсель Монтечино - Убийца с крестом

Я зык — вот фактор, который связывает нацию, Жанна. Я зык объединяет людей. Он цементирует их, дает им общенациональную цель. А у этих иммигрантов нет ни малейшего интереса к изучению английского языка. Уже одно это раскалывает наше общество. Впервые за всю историю нашей страны мы превращаемся в расколотую нацию, как это я называю. Некоторые чрезвычайно образованные люди, которые озабочены таким положением вещей (и которых я весьма уважаю), высказали опасение, что в недалеком будущем Южная Калифорния превратится в отдельное испаноязычное государство.

Или даже в один из мексиканских штатов. И это может произойти куда быстрее, чем мы предполагаем. Может быть, даже до наступления нового века.

* * *

Уолкер несся обратно, в город.

— Стало быть, доктор Тичнер, вы предлагаете, чтобы, с целью уменьшения незаконного притока иностранцев в нашу страну, были проведены такие мероприятия, как усиление пограничных постов, введение более строгого визового режима и так далее?

— Я предлагаю гораздо большее, Жанна. Я предлагаю, даже требую, чтобы мы прекратили, приостановили, заблокировали любую иммиграцию в нашу страну; чтобы мы покончили с иммиграцией. Любой — будь то законная или незаконная. Раз и навсегда. Нам не требуется больше поселенцев, как в былые времена. Нам надо сохранить и защитить то, что у нас уже есть. ЗНГ именно это и означает: «Закроем наши границы». Или Америка для американцев, если угодно. Сегодняшний мир совсем не таков, каким его представляют сочинители наших устаревших и совершенно идиотских законов об иммиграции.

* * *

Уолкер вернулся в город после двух. Объехал Голливудский и Сансет-бульвары. Шлюхи исчезли, движения на улицах почти не было. Забирать газеты было еще рано.

Он подумал, что надо бы поесть. Когда он гонял на такой скорости, то мог забывать о еде целыми днями. Сейчас он почувствовал, что проголодался. Он проехал мимо всех этих ларьков с хот-догами, гамбургерами, пиццей и круглосуточными цыплятами: они были забиты черными, мексиканцами и всяким белым уличным сбродом. Все они толкались в очереди, выкрикивали заказы и наконец получали свою сомнительную еду. Готовили и подавали пищу негры, мексиканцы и азиаты. Уолкер подъехал к стоянке у кафе «7-11», что на Сельме, рядом с Голливудским бульваром. Здесь тоже пили несколько убивавших время негров, но Уолкер был уверен, что вся еда здесь упаковывалась автоматически — она была запечатана в пакеты из толстого пластика, герметически закрытые в раскаленном воздухе. Эта пища была чиста: к ней не прикасались руки цветных. Он заказал цыпленка и сандвичи с тунцом, а также пакет молока из холодильника. Он принес с собой термос и наполнил его здесь из резервуара с кофе. Кассир был пакистанец, и Уолкер поднес сандвичи к его глазам, чтобы тот прочел цену, не прикасаясь к ним. В сумку он их положил тоже собственноручно.

Когда он подходил к своему фургону на стоянке, один из молодых негров отделился от толпы и преградил ему путь.

— Эй, мужик, закурить не найдется? Дай пять долларов. — На черном не было ни рубахи, ни обуви — ничего, кроме грязных брюк. Уолкер хотел было обойти его, но наткнулся на еще одного.

— Эй, пидорюга, ты оглох, что ли?! Гони пятерку! — Он слегка толкнул Уолкера в грудь. Уолкер отбросил черную руку.

— Не прикасайся ко мне, ниггер!

В ту же секунду остальные черные повернулись и двинулись на него.

— Что ты сказал, козел? — спросил стоявший напротив.

Уолкер протолкнулся мимо него и пошел к машине.

— Ты куда это собрался, пидор? — Негр без рубашки не отставал от Уолкера, оживленно жестикулируя. — Кого это ты обозвал ниггером, дерьмо? Вонючий белокожий педик! Чего это ты так заспешил? Ну, иди сюда, назови меня ниггером еще раз!

Вокруг полуголого негра сгруппировались остальные; их взгляды не предвещали Уолкеру ничего хорошего. Один из них швырнул полпинтовую бутылку, завернутую в бумажный пакет. Бутылка разбилась о дверь фургона — Уолкер едва успел залезть внутрь. Толпа испустила сердитый вопль.

— Ниггеры тебе не нравятся, козел? Спроси свою мамашу о ниггерах — ей они уже точно "нравятся! Она любит ниггеров с большими такими!

Они засмеялись.

— Она тащится от такого большого, толстого ниггера!

— Ты мразь...

— Пидор ирландский! Куда засобирался, а?

Черные столпились перед фургоном. Кто-то начал стучать по машине. Кто-то вытащил большой ключ и стал царапать им краску.

— Давай выходи, собачье дерьмо!

Уолкер завел мотор, включил сцепление и резко нажал на газ. Машина рванулась вперед, и толпа бросилась врассыпную. Один из них оказался недостаточно проворным — колесо проехало ему по пальцам ноги, и он взревел от боли и ярости:

— Я убью тебя! Я тебя убью, пидорюга!

Другой негр швырнул вслед фургону пустую бутылку. Бутылка приземлилась на дороге и, не разбившись, скатилась в сточную канаву.

— Мы знаем тебя, ублюдок! Мы тебя разыщем, козел!

— Уж поверь в это, белый! Поверь!

Посмеиваясь, Уолкер гнал машину по Юкке. Улица была пуста. Проскочив несколько раз на красный свет, он снизил скорость и свернул на юг, в сторону от Голливуда. Через несколько минут он ехал уже по богатому жилому району. Вдоль улиц росли дубы и ивы. Кирпичные и каменные дома были обнесены заборами из литого железа и поставлены на сигнализацию. Сточные канавы — чисто выметены. Уолкер остановился подальше от уличных фонарей, на краю небольшого тенистого парка. Он развернул сандвичи и поел, не выходя из машины. На улице было безлюдно и тихо. Уолкер попил молока. На улицу свернула черная с белым машина лос-анджелесской полиции. Ехала она очень медленно, освещая деревья парка прожектором на крыше. Уолкер замер. Патрульная машина миновала фургон и медленно скрылась вдали. Он осушил пакет до конца, смял его, выскользнул из фургона и запер дверь.

В парк он вошел небрежной походкой, засунув руки в карманы подрезанных джинсов. За деревьями, обозначавшими периметр парка, находилась бейсбольная площадка, окруженная беговой дорожкой. Выйдя на дорожку, Уолкер побежал легкой трусцой. Гаревая дорожка похрустывала под его кроссовками. Сделав два круга, он начал было наматывать третий, но неожиданно соскочил с дорожки и помчался по ухоженной лужайке, в конце которой виднелась кирпичная стена в семь футов высотой — она окружала парк сзади. Не сбавляя шагу, он взлетел на стену, изящно перепрыгнув на другую сторону. Там оказалась пустая автостоянка. Пригнувшись, Уолкер застыл в ожидании — ни дать ни взять кот. Несколько минут прошло в полной тишине. Он выпрямился и подошел к задней части здания. Как и стена стоянки, здание было из красного кирпича. К черному ходу вели ступеньки из белого мрамора. Уолкер стоял перед стеной, залитой лунным светом, и смотрел на нее с видом художника, взирающего на девственно чистое полотно. Тихонько хмыкнув, он вытер руки о футболку и вытащил из-за пояса своих укороченных джинсов аэрозольный баллончик. Через несколько минут все было закончено. Он перепрыгнул через стену, и стоянка вновь опустела.