Марсель Монтечино - Высокая ставка

— Вот «Кинг Луи», приятель, — крикнул он. — Сам-то ты знаешь, куда тебе надо? — Его пальцы еще сильнее стиснули плечо Сэла, в то время как тот вертел головой во все стороны, рассматривая толпу.

— Вас что-то беспокоит, сэр? — громко спросил темнокожий полицейский как раз в тот момент, когда оркестр сделал паузу, и его крик врезался в воцарившуюся тишину.

— Послушайте, — быстро проговорил Сэл, — я все перепутал. Мне же надо совсем в другую сторону. Спасибо, ребята. — Он попытался снова подлезть под канат, но белый полицейский не отпускал его.

— Как вас зовут? — поинтересовался он и привлек Сэла к себе.

Это было некстати. Это было очень некстати. И Ники, и Джуниору, и Малышу Джонни достаточно было сказать этим ребятам: прыгай, и они спросили бы только, с какого этажа. Вся городская полиция давно была куплена Малышом Джонни. Сэла просто отвезут домой к Венезия. Городские власти Нью-Орлеана многим обязаны этому Наполеону.

— Да ладно, оставьте меня в покое, — Сэл через силу засмеялся, испуганно глядя через плечо на толпу. Куда делся Ники Венезия? Сэл снова повернулся к полицейским. — Меня уволят.

Высокий полицейский подозрительно оглядел его с ног до головы.

— Не увиливай, я спросил, как тебя зовут.

«Боже мой! — Мысли Сэла путались. Он был близок к истерике. — Боже мой! Где же Ники Венезия?» Сэл снова обернулся и увидел Ники в десяти ярдах от себя, продиравшегося сквозь толпу. Сверля Сэла ледяным взглядом своих миндалевидных глаз, он злобно оттолкнул в сторону мужчину с маленькой девочкой. Сэл сделал последнюю попытку освободиться от полицейского, но тот еще крепче сжал его руку и, потянувшись за дубинкой, взревел:

— Ну ты, ублюдок!

«Все кончено! Все кончено! Все совсем просто. Все кончено, я — покойник».

Сэл очутился меж двух огней. Ники Венезия был совсем близко, а полицейский отстегивал от пояса дубинку.

«Интересно, как они меня убьют, надеюсь, будет не очень больно. Святая Мария, я не хочу умирать, о, Боже, о, Боже!»

И тут произошло следующее.

Главный барабанщик проходящего мимо оркестра, высокий худой подросток в огромной меховой шапке, взмахнул барабанной палочкой так, чтобы все видели, после чего изящным движением изо всех сил ударил в барабан. Семеро других барабанщиков с такой же силой ударили в свои барабаны. К ним присоединились трубы, тромбоны, цимбалы и басовый барабан. Грянул очередной военный марш. Высокий полицейский вздрогнул от неожиданности, разжал руку, державшую Сэла, и инстинктивно схватился за пистолет. Почти в тот же момент отец девочки, которую толкнул Ники Венезия, почувствовал, как снова кто-то толкает его локтем в бок, пытаясь пробраться сквозь толпу. Теперь это был Джуниор Венезия. Он развернулся и со всего размаха ударил Джуниора кулаком в лицо. Джуниор, доведенный до ярости возрастающим напряжением, как дикий зверь, опьяненный видом крови, остановился, тряхнул головой и набросился на обидчика. Мужчина закричал, когда Джуниор принялся лупить его кулаками в пах, сбил с ног, и девочка оказалась прижатой к земле свалившимся на нее отцом. Окружающие отпрянули и с воплями разбежались подальше от озверевшего Джуниора Венезия. Полицейские так и не поняли толком, что происходило за их спинами в момент, когда грянула музыка. Теперь до них дошло, что на вверенном им участке творится нечто неподобающее. Их интерес к Сэлу мгновенно исчез, руки сами потянулись к оружию, а глаза выискивали в толпе того, кто затеял драку. Сэл, освободившись от полицейских и не осознавая ничего, кроме грозящей ему опасности, воспользовался неожиданной свободой и быстро пошел прочь от этого места вдоль протянутого каната. Он только однажды обернулся и увидел, что Ники здесь и что их разделяет только этот канат. Ники бешено расталкивал напуганных зрителей, что-то кричал Сэлу, но из-за оглушительной музыки марширующего оркестра что-либо разобрать было невозможно. Ники схватил Сэла за рукав, Сэл закричал, и тут произошла еще одна неожиданность. Небеса разверзлись, словно вспоротые бритвой, и хлынул ливень, — казалось, начался библейский потоп. Тысячи зрителей парада на Кэнал-стрит промокли до нитки, прежде чем сообразили, что происходит. Холодные потоки действовали как стакан воды, выплеснутый в лицо истерички. Ледяной дождь мог сравниться по силе только с тропическим, что случается только в Южной Луизиане. Музыканты мгновенно смолкли, и оркестранты-подростки разбежались кто куда, пряча под форменными сюртуками свои инструменты.

Ливень был таким сильным, что смыл одного из участников парада со спины огромного черного лебедя из папье-маше. Парень съехал по покатому боку конструкции и свалился на бегущих людей. В тот же момент лебедь высотой, в тридцать футов, с изящно изогнутой шеей, намокнув за считанные секунды, накренился под тяжестью собственного веса и сбил с ног человека, несущего факел. Бензин разлился, и по улице поползли языки пламени. Началась паника. Двое полицейских, увлекаемые толпой, принялись размахивать дубинками. Кто-то припомнил белому полицейскому старую обиду и всадил ему в спину трехдюймовый нож. Раненый звал на помощь напарника. Тот выхватил револьвер тридцать восьмого калибра, но его выбило из руки обломком рушащейся конструкции лебедя. Стукнувшись о землю, револьвер выстрелил, и пуля пробила колено студенту, который собирался всю ночь провести дома, готовясь к зачету по зоологии. Выстрел превратил и без того взвинченную до предела толпу в толпу обезумевших животных, спасающих свою жизнь. А дождь все усиливался. Сэла подхватила и понесла толпа, он даже не касался ногами земли, и когда наступил на что-то, понял, что это был человек. Какая-то женщина визжала ему в ухо: «Мой ребенок! Мой ребенок!» Где-то неистово свистел в свой свисток полицейский, а с неба лились ледяные потоки. Сэла бросало из стороны в сторону и вдруг прижало лицом к чьему-то лицу, скрытому растрепанными волосами. Сэл сразу узнал Ники Венезия. Стиснутый обезумевшей толпой так, что не мог и пальцем пошевелить, Ники оказался всего в нескольких дюймах от Сэла и яростно заорал:

— Ах, ты, сво... — Толпа унесла его дальше, а он все оборачивался, чтобы не упустить Сэла из вида. В это время полуразвалившийся лебедь, похожий на раненое доисторическое животное, свалился со своей платформы прямо в гущу толпы. Сидевшие на нем подростки попадали вниз, а часть людей размякший от воды лебедь подмял под себя. Вопли боли и гнева слились с криками ужаса. Толпа бросилась прочь от опасного места. Одни, в том числе и Сэл, прорвали полицейские заграждения и кинулись в переулки. Неожиданно толпа поредела, и Сэл побежал вместе со всеми по вымокшей Ройал-стрит. К месту катастрофы уже съезжались полицейские машины с включенными сигнальными сиренами. Через секунду конные полицейские, не меньше дюжины, появились из-за пелены дождя словно призраки и врезались в толпу. Сэл бежал квартал за кварталом по сплошному потоку воды. Людей становилось все меньше, каждый пытался найти себе убежище, но Сэл не имел ни малейшего желания останавливаться где бы то ни было, пока еще грозила опасность. Наконец он остался один. Но продолжал бежать. Это был единственный способ спастись. Как ни странно, он все еще был жив. Вымокшая насквозь одежда не грела, и Сэл чувствовал себя голым. В ботинках хлюпала вода. Вспышки молнии, осветив сплошную стену дождя, ослепили Сэла, он споткнулся, потерял равновесие и упал, больно ударившись спиной. На мгновение он потерял сознание, а придя в себя, увидел, что лежит в луже. Над Французским кварталом громыхал гром, как огромный барабан. Ледяные струи дождя хлестали по лицу, заливали рот и нос, словно тоже хотели его убить. Превозмогая боль, Сэл попытался встать на ноги, прислонился к стене дома и огляделся. Он совершенно потерял ориентацию и никак не мог понять, где находится. Ливень до неузнаваемости преобразил Ройал-стрит. Сэл вышел на середину улицы, долго смотрел в одну сторону, затем в другую. Потом снова повернулся, и очередные вспышки молнии высветили в ночной тьме человека на расстоянии одного квартала от него. Сквозь потоки ливня Сэл разглядел Ники Венезия — тот целился в него из пистолета. Где-то позади Сэла раздался звук разбившегося стекла. Еще один выстрел из полуавтоматического оружия сорок пятого калибра. Сэл побежал дальше, дыша шумно и тяжело, как зверь, сорвал с себя ботинки и помчался босиком, разбрызгивая окоченевшими ногами воду. Ему показалось, что откуда-то сзади доносятся крики, потом он услышал еще два выстрела, приглушенных шумом дождя. Где-то пронзительно завизжали женщины, с грохотом захлопнулось окно, Сэл повернул за угол и принялся отчаянно колотить во все двери — одну за другой. Опять прогремел гром.