Никки Френч - Голоса в темноте

Я села на сосновый пол, скрестила ноги и разложила вокруг все необходимое: папку проекта «Лавина», конверт, который взяла у Терри, сделанный Кэрол список звонков и счет из бардачка. Затем отправилась к стоявшему в углу секретеру, взяла из стакана с нарисованной картой лондонского метро ручку, а из ящика стопку листов формата А4.

Что я выяснила о тех днях, которые не помнила? Я взяла лист и написала слева «Потерянные дни», а справа — «22 января». Вечером в тот день, перед самой полночью, я рухнула у двери Тони Рассела. Сколько дней я была в плену? Три? Наверное, больше. Четыре, пять, шесть. Еще больше? Единственная достоверная информация — это то, что пятнадцатого я сделала в эту квартиру заказ из индийского ресторана. А все остальные дни требовалось заполнить. Что я в это время делала? Я знала, что не встречалась с друзьями.

Мне пришла в голову мысль. Я отравилась на кухню. Потребовалось открыть несколько дверец, прежде чем я обнаружила мусорное ведро. Когда я наклонилась над ним, в нос ударил отвратительный сладковатый запах гниения. Но я пересилила себя и заглянула внутрь. Там оказалась всякая гадость — протухшая, прокисшая, размякшая, но никаких контейнеров из фольги от доставленного из ресторана заказа. Это означало, что с тех пор ведро хотя бы однажды выкидывали и было еще достаточно времени, чтобы снова набросать в него мусора. Вероятно, после вторника кто-то находился в этой квартире. Если только остатки заказа не выбросили прямо в мусорный бак на улицу. Но это казалось маловероятным.

Разболелась голова. Кажется, Робин сказала, что я ей звонила, чтобы отменить нашу встречу? Я написала на полях «Среда» и поставила напротив вопросительный знак.

Потом принялась за данный мне Кэрол список телефонных звонков. Они перенесли меня в прежнюю жизнь — неотложные сообщения, короткие ответы. Один за другим вычеркивала я знакомые номера. В итоге остались три записи, которые невозможно было идентифицировать. Одно сообщение вообще без имени, только с номером телефона. Вторая запись — «Звонок от Пэт». Я знала дюжину людей, которых звали Пэт. Причем и мужчин, и женщин. С одной я ходила еще в детский сад и с тех пор ни разу не слышала такого громкого рева. И третья запись — просто «Звонил молодой человек». Спасибо тебе, Кэрол.

Я снова села, взяла новый лист бумаги. И написала сверху: «Что необходимо сделать». Таков уж мой жизненный девиз: «Если сомневаешься, как поступить, составь список». Первым пунктом стало: «Позвонить по номерам». За ним последовало: «Лавина». Лоуренс утверждал, что после того, как я разругалась с «Джей и Джойнер», я в свободное время разговаривала с участвовавшими в проекте людьми и подбивала их жаловаться на нашу компанию. Вот единственный ключ к тому, чем я занималась в потерянные дни.

Сверху в папке «Лавина» лежал перечень контактных телефонов. Все знакомые фамилии. С этими людьми я работала в сумасшедшие дни начала января. Я пробежалась по содержимому папки, выписала имена, некоторые взяла в скобки, другие подчеркнула. От одной мысли, какую работу пришлось тогда проделать, я почувствовала себя измученной.

В самом конце находились счета. Я рассматривала цифры, пока не стало рябить в глазах. Я помнила, отчего возникли наши разногласия с Лоуренсом: наша компания надувательски повела себя по отношению к субподрядчикам — бухгалтерский мухлеж творили прямо у меня под носом. И тут я вспомнила Тодда.

Он был частью моей жизни, о которой я не забывала, только отправила на задворки сознания. Как я не заметила этого раньше? Он работал над проектом «Лавина». Требовались изворотливость и пробивная сила. Я рано поняла, что на работе все вечно недовольны друг другом, зато свои чувства всегда оправдывают. Стоило чуть нажать, и я тут же начинала испытывать противодействие. Поворачивала на сто восемьдесят градусов, но все равно ничего не получалось. Поскольку мы с Тоддом общались с одними и теми же людьми, я вскоре услышала, что работа продвигается слишком медленно. Однако если речь идет о строительстве, это утверждение означает, что срываются сроки. Я сказала об этом Тодду, но он ответил, что все прекрасно. Тогда я заподозрила что-то неладное и решила переговорить с Лоуренсом.

А затем узнала, что Тодда выперли, а руководителем проекта «Лавина» назначили меня. Лоуренс объяснил, что у Тодда прокол, о котором он никого не проинформировал. Это означало, что Тодд провалил все, что мог, и теперь перед «Джей и Джойнер» замаячила угроза судебной тяжбы. Я пришла в ужас и заявила, что не собиралась подставлять Тодда. Но Лоуренс ответил, что Тодд — псих и ему следует лечиться. А теперь нужно спасать компанию. Я села в кабинет Тодда и неделю работала так, что на сон оставалось не больше четырех часов в сутки. Так что если я была виновата в том, что случилось с Тоддом, то и он в какой-то степени был повинен в том, что произошло со мной.

Я написала его имя на листе бумаги. Подумала и добавила знак вопроса. Еще немного подумала и заключила вопросительный знак в квадратные скобки. Затем нарисовала несколько линий, чтобы казалось, будто знак вопроса находится в кубике. И еще несколько штрихов, словно квадрат сияет или взрывается.

В голову пришла еще одна мысль. Черт! Черт! Черт! И под словом «Тодд» я написала «Экспресс-анализ на беременность». И потом подчеркнула. Я с кем-то спала и, по-видимому, не проявила осторожность. Не составить ли еще один список — кандидатов? Но я отказалась от этой мысли. С кем из мужчин я могла встречаться в потерянные недели? С Гаем? Вряд ли. Заказ доставлял скорее всего мужчина. Значит, возможно, еще и с ним.

Я начала писать «Что...» и остановилась. Подразумевалось «что сделать», но думала: что делала в те покрытые мраком дни. Мысль об этом таилась в глубинах сознания и не давала покоя. Иногда я даже воображала, что именно она вызывала боль в голове. Если удастся все восстановить и заполнить пробелы, тяжесть уйдет. Неужели не стоит рискнуть? Если он в городе, то мог уже найти меня. И именно сейчас ждать за дверью квартиры Джо, когда я выйду на улицу. Или я ошибаюсь? И этот человек исчез? Он знал, что я не помнила, как мы познакомились, не видела его внешности. Если он будет тихо сидеть и не дергаться, то ему не грозит опасность. Спокойно может охотиться за другими женщинами, убивать их, а про меня забыть. Но чувствовал ли он себя в безопасности?

Слово «что» я обвела огромным знаком вопроса. А затем затушевала. Если бы поверили моему рассказу о похищении и сумели бы обнаружить какую-нибудь улику, тогда полиция бы меня защитила. Поймала бы того человека, и я бы жила спокойно.

Но что это за улика и где ее искать? Я украсила большой знак вопроса филигранью маленьких. Они спускались от головы к хвостику и снова по брюшку поднимались вверх, так что в итоге превратились в трепещущее облако недоумения.