Филипп Марголин - Спящая красавица

Эшли выглядела как человек, узревший собственную смерть.

– Может, сейчас он и уберется, – проронила она бесцветным, мертвенным голосом, – но он вернется за мной. Он уже убил всех, кого я любила, и намеревался убить меня. Я не знаю, почему он хочет меня погубить, но это так, и он не остановится.

Ларри Берч остановился у "Макдоналдса", чтобы покормить Эшли ужином, а потом отвезти в общежитие. Когда они вернулись, возле двери ее комнаты уже дежурил охранник. Берч сообщил девушке, что еще один полицейский патрулирует территорию вокруг здания.

Эшли не нравилось быть единственной обитательницей общежития. И если после ареста Максфилда она чувствовала лишь одиночество и тоску, то теперь, когда он снова оказался на свободе, пустое здание пугало ее. Оно было старое, местами обветшалое и не слишком уютное. Внутренняя обшивка из темного дерева и старинные окна, пропускающие мало света, делали его мрачноватым. В отсутствие обычного школьного шума и гама становилось слышно зловещее завывание ветра, проникавшего сквозь щели в стенах. Старое здание скрипело, и порой Эшли была уверена, что слышит звук разваливающихся стен.

Прежде чем лечь спать, Эшли погасила свет в комнате и некоторое время смотрела в окно. Общежитие располагалось рядом с корпусом естественных наук, и его фасад выходил на центральный двор. Но комната Эшли была в задней части здания, окнами на лес. Большую часть студенческого городка освещали фонари на мачтах; когда общежитие было заполнено жильцами, окна отбрасывали свет на темные деревья. Теперь же комнаты пустовали, и единственным источником света была четвертушка луны.

Эшли наблюдала, как качающиеся на ветру деревья печально и тревожно машут ветками. Она посмотрела на звезды. Где-то сейчас ее мама и папа? Она надеялась, что существуют небеса или какая-то иная жизнь, где они сейчас вместе и счастливы. Ей хотелось верить, будто они не просто распадаются на составные части и что нечто большее, чем просто гниющая плоть и голые кости, знаменует их недавнюю жизнь на этой земле. Одна из ее подруг была приверженцем учения "Нью эйдж" и рассказывала об аурах и духовной энергии, остающихся после смерти материального тела. Эшли вспомнила, как ощутила в себе духовное присутствие отца, когда однажды в детстве никак не могла сосредоточиться на важной игре. Но зверские убийства, унесшие от нее родителей, погубили также и ее веру в чудеса. Эшли даже пыталась обнаружить какие-то следы родителей: их дух, душу, сохранившие свое присутствие, когда тел уже не стало, – но ощущала лишь пустоту, холодную и глухую, являющую полную противоположность жизни.

Задернув занавески, Эшли забралась в постель. Немного поплакала в темноте, укутывая себя одеялом. Раньше, отходя ко сну, она всегда произносила молитвы, но после смерти отца не могла заставить себя делать это. Сейчас максимум, на что она была способна, – надеяться, что проспит без сновидений.

Когда Эшли проснулась, часы возле постели показывали 2.58. Вчера в "Макдоналдсе" она выпила бутылку кока-колы и теперь почувствовала необходимость пройтись в туалет. Было жарко, девушка спала в трусиках и майке и, вспомнив о дежурившем за дверью охраннике, натянула на себя спортивный костюм.

Услышав поворот дверной ручки, полицейский вскочил со стула. Это был светловолосый парень лет двадцати пяти, со стрижкой ежиком. Он производил впечатление физически сильного человека. Сидя на посту, он читал журнал "Спортс иллюстрейтид" и попытался его спрятать.

– Мне нужно сходить в ванную комнату, – промолвила Эшли, смущенная тем, что приходится давать объяснения.

– Да, – улыбнулся он. – Я буду здесь всю ночь.

Эшли закрыла за собой дверь и побрела в другой конец здания. Низковольтные лампы оставляли на полу коридора дорожку из смутных, причудливых теней. Ванная комната находилась рядом с лестницей. Все еще сонная, Эшли зашла в одну из кабинок. Она уже собиралась выходить, когда услышала какой-то шум. В пустом общежитии было настолько тихо, что были отчетливо слышны звуки из любой его части. Она не имела ни малейшего представления, откуда донесся именно этот звук, но он ее встревожил, показался тихим вскриком или вздохом боли.

Эшли твердила себе, что просто впадает в шизофрению, однако сознавала, что это не так. Для страха имелись основания. Она решила подождать, прежде чем спускать воду. Если снаружи находился некто, несущий в себе угрозу, она не должна ставить его в известность о своем местонахождении.

Эшли осторожно приоткрыла дверь и украдкой выглянула в коридор. Отсюда виднелся холл перед ее комнатой. Охранник по-прежнему сидел на стуле, но обмяк и покосился на сторону, будто спал, что было довольно странно, учитывая, что Эшли только что с ним разговаривала. Он ведь понимал, что она будет отсутствовать всего несколько минут.

Внимание Эшли привлекло какое-то красное свечение слева от полицейского. Одной секунды ей хватило, чтобы сообразить: она видит электронный будильник на собственном ночном столике. Это означало, что дверь в ее комнату открыта. Но она закрывала ее! Свечение исчезло, затем появилось вновь – кто-то прошел мимо часов, заслонив цифры. Сердце Эшли бешено заколотилось. Джошуа Максфилд убил охранника и теперь находится в ее комнате!

Девушка едва сдержалась, чтобы сломя голову не броситься вниз по лестнице. Она заставила себя двигаться медленно. На полпути к площадке второго этажа Эшли услышала, как ударилась о стену распахнувшаяся дверь ее стенного шкафа. Эшли двинулась быстрее. Еще несколько мгновений – и шаги затопали по коридору третьего этажа в сторону ванной комнаты.

Эшли остановилась в тени полутемного вестибюля. Скоро Максфилд поймет, что ее нет на третьем этаже, и отправится на поиски. Она могла попытаться спрятаться в безлюдном общежитии, но в закрытом пространстве Максфилду будет легче заманить ее в ловушку. Снаружи гораздо больше мест, где можно укрыться. И там же находится второй полицейский, патрулирующий территорию. Она найдет его, и он по рации вызовет подмогу.

Шаги загрохотали с третьего этажа вниз по лестнице. Эшли выскочила в ночь и бегом пустилась огибать здание. Она словно летела по двору. Когда же завернула за угол, то остановилась как вкопанная, уткнувшись взором в мертвые глаза второго полицейского. Его голова свешивалась набок. Рубашка спереди была вспорота, и на голой груди зияло несколько ножевых ран. Краснел также глубокий надрез на шее, от уха до уха.

Эшли затошнило и зашатало. Но она усилием воли подавила этот импульс. Она должна бежать. Максфилд умеет двигаться быстро. Эшли припустилась в сторону леса, погруженного во тьму, там было достаточно места, чтобы укрыться. Когда ее охранники не выйдут на связь, кто-нибудь явится и выяснит, в чем причина. Не станет же Максфилд гоняться за ней всю ночь, рискуя быть обнаруженным. Если ей удастся досидеть незамеченной до утра в своем убежище, она спасена.