Филипп Марголин - Спящая красавица

Впереди показался особняк. Эшли ожидала, что он изменился, ведь дом стоял необитаемый со смерти Генри Ван Метера, но он учредил солидную субсидию в пользу школы, часть которой предназначалась для поддержания в порядке дома Ван Метеров. Генри до последнего часа лелеял надежду на выздоровление Кейси и хотел, чтобы дочь, очнувшись, могла вернуться в родовое гнездо. На прошлой неделе доктор Линскотт решил, что Кейси уже достаточно хорошо себя чувствует, чтобы позволить ей переехать из лечебницы в дом, где прошло ее детство.

Эшли припарковалась на круговой подъездной дорожке, которая, изгибаясь, вплотную подходила к парадному входу, но не стала сразу выходить из машины. Ей было не по себе от перспективы встречи с матерью. Не отвергнет ли ее Кейси? Проявит ли нечто похожее на любовь или привязанность к своему давно оставленному ребенку? Джерри вызывался поехать с ней, но Эшли отказалась. То, что ей сейчас предстоит, она должна пережить самостоятельно.

Собравшись с духом, Эшли выбралась из машины. Она была в строгом костюме, специально приобретенном для этого случая. Когда нажимала кнопку звонка, ладони у нее взмокли от волнения, а сердце громко стучало. Дверь открыла плотная кореянка с коротко остриженными волосами.

– Вы, наверное, Эшли? – спросила она, впуская ее в холл.

– Да.

– Я Нан Ким, сиделка мисс Ван Метер.

– Вы не знаете, доктор Линскотт говорил обо мне с моей... с мисс Ван Метер?

– Да. Он ей все объяснил, и она хочет вас видеть. Мисс Ван Метер ждет вас в своей комнате. Она просила меня предложить вам перекусить.

– Нет, спасибо, я сыта.

– Тогда пойдемте, я провожу вас наверх, – промолвила сиделка.

Кейси ждала гостью в просторной комнате с высоким потолком. Она полулежала на высоких подушках. Кровать была придвинута к окну, чтобы можно было смотреть на сад и бассейн. Судя по виду, Кейси набрала часть потерянного веса и в значительной степени обрела прежний цвет лица. Волосы ее, выкрашенные в светлый цвет, теперь выглядели точь-в-точь как до случившейся трагедии. В углу комнаты стояли инвалидное кресло и "ходунки". Прямо к кровати было придвинуто удобное кресло.

– Спасибо, что согласились со мной встретиться, – произнесла Эшли, как только расположилась в кресле и медсестра покинула комнату.

– Это вам спасибо, что пришли меня навестить. Я здесь безумно скучаю, вынуждена проводить в постели большую часть дня. Единственно, когда я из нее выбираюсь, – это на физиотерапию или если мне помогают спуститься в столовую.

– Как вы себя чувствуете?

Вопрос прозвучал довольно неуклюже, обе они понимали, что Эшли пытается оттянуть момент более трудных и неприятных вопросов, которые, собственно, и привели ее сюда.

– Воскреснуть из мертвых – дело нешуточное, ко многому приходится привыкать. Утраченные годы, физические проблемы...

Кейси сделала паузу, изучающе рассматривая посетительницу. Столь пристальное внимание заставило Эшли ощутить неловкость.

– А также есть вы, – улыбнулась Кейси. – Вот, например, как нам называть друг друга? Не знаю, уместно ли здесь слово "мама".

Эшли опустила голову.

– Я не хотела бы вас обижать, но мне трудно называть матерью кого-либо, кроме Терри.

– Понимаю, и это меня не обижает. Раньше-то вы обращались ко мне "декан", но я уже больше не являюсь деканом, да это было бы и слишком официально для наших отношений. Почему бы вам не называть меня просто Кейси? А я вас – Эшли. Согласны?

– Да.

– Как вы узнали о моих отношениях с Норманом?

– Ваш отец рассказал о моем удочерении Джерри Филипсу, моему адвокату. А тот сообщил мне.

– А почему Генри раскрыл тайну наших отношений после стольких лет?

Эшли не собиралась упоминать о том, что Генри понадобилась помощь внучки, чтобы помешать Майлзу отключить Кейси от аппаратов жизнеобеспечения. Она не знала, осведомлена ли об этом Кейси.

– Наверное, он хотел, чтобы я знала: у меня все еще остаются близкие.

– Вы держите на меня зло за то, что я от вас отказалась? – промолвила Кейси.

Прямолинейность вопроса застала Эшли врасплох. Потом до нее дошло, что Кейси Ван Метер по привычке считала себя руководящим лицом.

Эшли решила, что ей тоже следует быть откровенной.

– Да, сначала я злилась.

– А какие чувства испытываете теперь?

– Смятение, смущение. Но ненависти больше нет. Я постаралась взглянуть на проблему с вашей точки зрения, представить, как я оказалась бы беременной от мужчины, которого... которого никогда не любила.

– Да, вы правы, Эшли. Я не любила вашего отца. Брак стал бы ложным шагом для нас обоих. Он не имел бы будущего. К тому же я была очень молода для роли матери. То, что я отдала ребенка в приемную семью, не свидетельствовало о неприязни к вам лично. Вы тут ни при чем, я вас даже не видела. Вас забрали от меня сразу после рождения. Я была под наркозом и даже плохо помню тот момент. Но ведь все обернулось к лучшему? Норман был вам хорошим отцом?

– Самым лучшим!

– И вы любили Терри?

– Очень!

Эшли помедлила, набралась храбрости и задала вопрос:

– Вы когда-нибудь жалели, что отказались от меня?

– Возникали моменты, когда я размышляла над тем, что с вами сталось. Я рада, что вы обрели любящих родителей, вы – сильная, уверенная в себе женщина, пусть даже в этом и нет моей заслуги.

– Вы никогда не пытались меня найти?

– Нет, никогда.

– Почему?

– Можно мне ответить прямо?

– Разумеется!

– Я никогда не ощущала вас как нечто реальное. Вы были для меня чем-то вроде миража. Я никогда вас не видела, не держала на руках. Как же я могла любить вас? Да и что хорошего бы вышло, если бы я обрушилась как гром с ясного неба, нарушив ваш душевный покой? Смотрите, в каком смятении вы пребываете с тех пор, как узнали, что я ваша мать.

Эшли мучительно сглотнула, она боялась, что сейчас заплачет. Она постаралась сделать свой следующий вопрос нарочито формальным и бесстрастным, чтобы дистанцироваться от бушевавших в ней эмоций.

– Как нам лучше вести себя в нынешней ситуации? Хотите вы узнать меня ближе, поддерживать отношения или предпочли бы, чтобы мы не общались?

Кейси изогнула брови и усмехнулась:

– Глупый вопрос! Конечно, я хочу поддерживать с тобой отношения. Ты мне понравилась с первого дня, как я с тобой познакомилась, – когда показывала тебе наш студенческий городок, помнишь? Я сразу поняла, что ты хорошая. Я восхищалась стойкостью, с какой ты переживала трагедию, твоей твердостью, достоинством, самообладанием. Будь мы одного возраста, я бы мечтала с тобой подружиться. Сейчас разница в возрасте все равно существует, но по мере того как мы делаемся старше, она значит все меньше и меньше. Поэтому начнем с того, что станем друзьями. Мы можем видеться иногда, специально не форсируя события. Посмотрим, как пойдут дела. Устраивает тебя такой расклад?