Галина Романова - Свой дракон

– Василиск?

– Да, он… – Готик осторожно попытался усадить Авидара на стул. – Попытался посмотреть ему в глаза и…

Горец сжал ему руку, призывая к молчанию.

– Понятно. – Целитель ненадолго скрылся в лаборатории, послышался шум, позвякивание каких-то склянок. – Почти в каждом наборе… да что там «почти»! В каждом наборе обязательно рано или поздно находится глупец или искатель приключений, который хочет на своей шкуре убедиться, насколько опасны василиски! Этот еще легко отделался – он сам пришел, а бывало, что приносили… Отведите его в соседнюю комнату и уложите на любую свободную кровать. Я сейчас подойду.

Было слышно, как он возится, что-то наливая, пересыпая, взбалтывая.

Готик послушался и отвел Авидара в палату. Она была пуста, только сбоку ширмой была отгорожена какая-то койка. В щели было видно, что она занята, и юноша устроил друга на соседней, присев рядом.

– Не уходи! – Горец крепко сжал его руку.

– Ты… очнулся? – воскликнул юноша, тоже в ответ пожимая его пальцы. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Побудь со мной!

– Зачем тебе понадобилось смотреть на василиска? – шепотом напустился на него Готик. – Ты же можешь потерять зрение!

– Ты не поймешь, – прошептали губы.

– Где уж мне! – Юноша почувствовал обиду от того, что друг ему не доверял.

Словно в ответ на эти слова, Авидар распахнул глаза, и юноша еле сдержал вопль ужаса. Зрачков не было. Все глазное яблоко занимала затопившая его золотисто-янтарная радужка. Готик никогда не видел расплавленного золота, но подумал, что оно должно выглядеть и быть именно такого теплого и яркого цвета. Пока он боролся с собой, горец медленно повернул голову в его сторону и подмигнул. В ту же секунду крошечными точками, не больше следа от укуса пчелы, возникли два зрачка и превратились в вертикальные черточки, тонкие, как волос.

– Что это?

– Защитная реакция. Кроме того, не забывай – дома меня учили магии, и не только магии иллюзий!

– Ты… можешь видеть?

– Тсс… – Длинные ресницы плотно сомкнулись за миг до того, как на пороге возник целитель, неся небольшую посудину с каким-то настоем и несколько чистых тряпиц.

– Сначала мы промоем ему глаза, дабы снять воспаление, – объяснил он, пристраиваясь рядом и смачивая тряпицу в настое. – Вы что-нибудь чувствуете?

– Болит, – произнес горец таким тоном, что даже Готик ему поверил.

– Ничего, сейчас все пройдет. – Целитель принялся за дело. – Вам крупно повезло, молодой человек, что это была не половозрелая особь.

– Детеныш? – Готик вспомнил разговор про ящеров.

– Подросток. Их взгляд тяжел, но не смертелен. Мы никогда не используем для тренировки молодого поколения взрослых животных. На наше счастье, определить, когда василиск становится опасен, легче легкого. Эти твари линяют!

– Что?

– Что слышали! Все змеи, ящерицы, драконы и их родичи время от времени должны сбрасывать старую шкуру, дабы наросла новая. У василисков линька совпадает с переходом животного на следующую ступень – из детеныша в подростка, из подростка – во взрослого зверя. Наш – подросток. Когда он начнет линять, его просто прикончат, дабы не допустить перерождения!

– Но это может быть опасно, – подумал вслух Готик.

– Ничего страшного! Во время линьки большинство драконоидов впадают в подобие спячки. Становятся вялыми, слабеют… Некоторые вообще лежат, как бревна. В такой момент достаточно просто подойти и вонзить меч в одну из уязвимых точек на теле твари… Вам их потом покажут! Кстати, вы с кем сегодня занимались?

– С братом Шаулом.

– Да нет! На ком из тварей тренировались?

– А мы не успели, – повинился юноша. – Мы только хотели… там была виверна…

– Ого! – В голосе целителя прозвучало явное одобрение. – Отлично! Возвращайтесь к наставнику, юноша, и передайте, что с вашим товарищем все будет в порядке. Вот так!

Последний раз смочив веки горца настоем, он встал, оставив влажную тряпицу лежать на глазах.

– Сейчас принесу мазь. Придется пару часов побыть в повязке… Потом остаток дня просто побудьте в казарме. Там, насколько я знаю, не так уж светло? Полумрак очень полезен вашим глазам.

Он направился в лабораторию. Готик привстал было, но Авидар все не отпускал его руку:

– Побудь еще!

– Но мне надо…

– Останься! – В голосе горца прорезалась твердость. – Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной!

Юноша послушался, садясь на кровати. Двумя руками он сжимал кисть друга, пальцы их переплелись. Откуда-то из глубины сознания поднялась уверенность, что в этом жестоком холодном мире он больше не один, рядом есть кто-то, на чье плечо можно опереться, кого можно просто в трудную минуту подержать за руку, кому можно доверить свои сомнения, тревоги, боль и радости, кто…

– Вы еще здесь? – Целитель заглянул в палату, и Готик даже вздрогнул от неожиданности. – Живо на занятия! Идите-идите, это больница, а не дом свиданий!

Ослушаться на сей раз было невозможно. Бросив последний взгляд на друга, юноша выскочил за порог.

Оставшись один, Авидар какое-то время лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам внешнего мира. За стеной копошился целитель, что-то делая в лаборатории. Ровно и спокойно дышал сосед по палате. Совсем на грани слуха изредка доносились отголоски внешнего мира. Вот несколько раз звякнул колокол на соборе – по этим звукам в монастыре и Школе отмеряли время. Колокол трезвонил рано утром, призывая всех проснуться, перед утренним и вечерним молебнами, а также перед тем, как обители и Школе отойти ко сну. Между этими основными четырьмя отрезками времени, делившими сутки условно на ночь, утро, день и вечер, существовало еще несколько, так сказать, малых часов. По этим часам строился распорядок дня учеников и простых рыцарей – звон колокола означал, что одно занятие заканчивалось, и вот-вот должно было начаться другое. Звуки колокола приглашали и в трапезную, и отмечали вечером наступление «свободного часа». Отдельно колокол иногда звонил для послушников, которые, не будучи полноправными рыцарями-драконоборцами, считались монахами и проводили часть времени в молитвах. Сейчас звон означал, что истекли два урочных часа, и ученики должны покинуть подземный зоопарк и отправиться заниматься чем-то еще.

Авидар больше не мог оставаться на одном месте. При одной мысли о том, чем только что занимались молодые люди, у него испортилось настроение. Он тихо выпрямился, снимая с глаз пропитанную целебной мазью повязку. Лечение было совершенно излишним – для него взгляд василиска был подобен внезапной вспышке света. Ну пощипало немного под веками, так уже все прошло. Впрочем, никто не должен знать, что как раз ему-то ни один василиск не в состоянии причинить вреда!