Галина Романова - Свой дракон

Оставив последнее слово за собой, король коротко кивнул онемевшему гроссмейстеру и вернулся в покои королевы.

Школа Драконоборцев, тот же вечер

И вот только сейчас Готик смог добраться до постели, куда упал, почти ничего не видя и не чувствуя. Наконец-то этот день закончился!

Рядом что-то задвигалось. Не оборачиваясь, юноша угадал Авидара, который уже полдня отдыхал тут, отпущенный из лазарета. Горец мягко присел рядом на постель, дотронулся до плеча:

– Что с тобой?

– Отстань, – буркнул юноша, но настырного горца оказалось не так-то просто сбить с толку.

– Что-то случилось?

– Ничего. – Готик сгреб подушку, утвердив на ней подбородок. – Просто я так больше не могу. Я устал!

– И только-то? – В голосе Авидара послышался тихий смешок.

– Тебе легко говорить! – воскликнул Готик. – Ты полдня провалялся в лазарете у брата-лекаря, а нас гоняли до седьмого пота!..

– Валяться там, скажу я тебе, не слишком приятное занятие, – вставил горец.

– Как будто нам было приятно! После подземелий – сразу на конюшню, седлать лошадей и скакать… А потом еще и с копьем тренироваться. Носишься туда-сюда, пока либо конь под тобой не падет от усталости, либо пока три раза подряд не попадешь копьем в кольцо! А потом подвешивают щит, и ты должен ударить точно в центр. И успеть пригнуться, потому что противовесом ему служит мешок с песком. Он и так не кажется легким, а получить этой штукой по спине не слишком весело! Сказать, сколько раз я летал сегодня вниз головой из седла?..

– Догадываюсь, – тихо усмехнулся Авидар. – Но ведь это – обычные рыцарские упражнения. Вы все это должны были проходить еще до того, как поступили в Школу. Вот таким, как Ширд, Садуго, Вильдо или я, кто до поступления сюда практически не умели ездить верхом, – тем должно быть трудно. А вы-то знали, на что шли!

– Да я не об этом… – Готик вздохнул. – Знаешь, я, наверное, зря поступил в эту Школу. Не выйдет из меня драконоборца… Мы ведь убили ту виверну!

Кровать тихо скрипнула – горец ощутимо напрягся. Но юноша уже не мог остановиться, ему необходимо было высказаться.

– Тебе хорошо, – продолжал он. – Тебя там не было… А мы на нее… всей толпой. Ну конечно, не все. Яунист и Юрат прямо сломя голову кинулись, остальных оттеснили… Наставники каждого заставляли потом удар нанести – чтоб, значит, преодолели свой страх перед зверем. Она уже и не шевелилась и не дышала почти, а они… – Перед глазами встала уродливая морда, рассеченная косым ударом до кости. Сломанная челюсть, вытекший глаз. – Сначала было страшно – всем. Ну еще бы! Такая тварь! Позже разохотились, развеселились, а я… Знаешь, я ничего не чувствовал. То есть вначале, как и все, – страх. Потом – боль, отчаяние… И ведь знаю, что не меня бьют, а все равно больно. А потом я разозлился. – Юноша зажмурил глаза изо всех сил. – Отчаянно так разозлился. Мол, будь что будет… Такая ненависть в душе поднялась – самому захотелось убивать всех вокруг. И вдруг пришла пустота. Все стоят, радуются, а у меня в душе – ничего. Все мертво. Я не сразу понял, что это были не мои мысли и чувства.

– Что?

– Это была виверна! – Готик резко вскочил, повернувшись лицом к Авидару. – Я почувствовал ее страх, ее отчаяние, ее злость и ненависть. И когда она умерла, в моей душе тоже все словно умерло… Я умер вместе с нею, понимаешь? Они и меня там убивали – все против одного! И меня заставили нанести удар – по самому себе! Я ненавижу себя за это!

Он почти кричал, сжимая кулаки.

– Тихо ты! – Авидар схватил его за плечи, несильно встряхнул.

– Мне было страшно, понимаешь? Я был этой виверной! И я больше так не хочу!

Готик вдруг бросился вперед, обнимая Авидара за шею и, как маленький, тычась носом в его плечо.

– Я стоял, смотрел на мертвую виверну и ничего не чувствовал… – бормотал он. – Что же я буду за драконоборец, если стану так переживать из-за каждой убитой твари? Я не смогу их убивать! Я же буду чувствовать их боль и страх! Я буду знать, что они чувствуют, что они во многом похожи на нас!

– Т-ш-ш-ш… – Горец осторожно обнял юношу. – Не надо… Это была всего лишь виверна… Не надо плакать!

– Это был такой же дракон! Только без крыльев и огнедышащей пасти, – хлюпнул носом Готик. – И она же ничего нам не сделала! Она даже не защищалась сначала… Она набросилась на нас потом, от отчаяния. Нас учат, что драконы – это чудовища без разума и чувств, но я ее чувствовал! Как же я смогу выполнить свой долг и убить своего дракона? Ведь я буду знать, что они – не такие! Я не смогу увидеть в них врагов!

На миг руки горца, обнимавшие его за плечи, напряглись.

– Знаешь, – послышался смешок Авидара, – а мне кажется, что именно ты и сможешь это сделать…

– Что именно? – Юноша резко выпрямился.

– Я тут недавно узнал – в конце обучения у нас будет нечто вроде экзамена. Чтобы доказать, что ученики усвоили науку, они должны будут сразиться с настоящим драконом.

– Не понимаю, – произнес Готик.

– Именно ты и сможешь убить дракона. То есть сделать это сознательно, правильно и… честно.

– Ты что? – внезапно его осенило. – Что?..

Готик попытался вырваться, но Авидар сомкнул пальцы у него на затылке, упираясь лоб в лоб и снизу вверх ловя его взгляд. Глаза их встретились, и целый сонм мыслей и чувств обрушился на юношу. Теплой волной они окутали воспаленный разум, снимая и разделяя боль на двоих. Хотелось закрыть глаза и просто плыть по течению, забыв про все и наслаждаясь тишиной и покоем и постепенно обретая спокойствие и уверенность в себе. Не сразу он понял, что это горец делится с ним своими чувствами. Золотые глаза излучали тепло. В них можно было утонуть, и Готик не стал сопротивляться, когда Авидар опять притянул его к себе, обнимая и тихо укачивая, как ребенка.

Хлопнула дверь, послышался топот ног.

– Нет, ну вы только посмотрите на него! – Насмешливый голос заставил юношей отпрянуть друг от друга. – Мы там навоз убираем, плац подметаем, вкалываем, как последние сервы, а эти тут обнимаются! А вот я скажу сейчас наставникам, чем вы занимаетесь!

Готик медленно встал. Яунист остановился в проходе, уперев кулаки в бока, и его серые глаза излучали насмешку и скрытое торжество.

– Вы знаете, что с вами за это сделают, голубки? – продолжал он. – Один из вас в лучшем случае отделается виселицей, а другой будет умирать очень долго. И догадываетесь, кто это будет?

– Я тебя убью, – пообещал Готик.

– Как? Морально? Я – рыцарь, и драться с девчонками…

– Что? – Юноша не поверил своим ушам. – Ты… врешь!

– Я вру? Да все видели, как вы тут обнимались!

– Готик, меч!

Окрик горца подействовал, как щелчок кнута. Юноша наклонился к валявшемуся на полу мечу и почувствовал горячее дыхание на затылке. Над его головой просвистел огненный шар.