Галина Романова - Свой дракон

Мир завертелся, переворачиваясь с ног на голову. Готик покачнулся, теряя равновесие, и почувствовал, как его подхватывают, не давая упасть. Крепкие – человеческие! – пальцы стиснули кисть. Распахнув глаза, юноша обнаружил, что сидит на снегу, а над ним склоняется горец. Зрачки расширились настолько, что чернота залила их полностью.

– Что это? – прошептал Готик и не узнал своего голоса.

– Пожалуйста, – чуть раскосые глаза моргнули, и зрачки сузились опять, явив привычный золотисто-янтарный цвет, – не спрашивай меня ни о чем! Я все равно не смогу тебе рассказать…

– Не доверяешь?

Авидар зажмурился, стискивая руку Готика так, что юноша протестующе вскрикнул и попытался вырваться.

– Пожалуйста, – повторил горец, – не спрашивай меня ни о чем! Не сейчас!

Схватив в охапку свою одежду, он торопливым шагом направился прочь. Что-то подсказало юноше, что за горцем сейчас не стоит ходить. Но в самом деле, что бы это значило?

Весь погруженный в раздумья, он вернулся на территорию монастыря, – и его тут же окликнул Иер Безухий.

– А я тебя везде ищу, – сказал бывший драконоборец, поравнявшись с юношей. – Пошли!

Схватив за локоть, Иер потащил его к библиотеке.

Северные горы. Немного времени спустя

«Он понимает, что натворил?»

Хуррак носился туда-сюда, время от времени принимаясь в прямом смысле биться головой о стену. От того, чтобы лететь и набить устроившему это нападение Серхесу морду, его удерживало только одно: бой должен будет продолжаться до смерти кого-то из поединщиков, следовательно, причина убийства должна быть достаточно веской. У драконов всегда на подобные схватки разрешение давал Совет, и еще не бывало, чтобы дрались до смерти два его члена. Нарушить закон и подраться с Серхесом просто так, чтобы дать выход ярости, Хуррак не мог.

«Он прекрасно все понимает». – Старый уютно устроился на камнях, следя за мечущимся вождем.

«Тогда зачем он это сделал?»

«Месть за сына своего брата».

«Мне плевать на его месть! – Вождь клана взревел, чтобы дать выход своей ярости. – Он же все испортил! Мой сын… что будет с ним? Неужели его жертва напрасна?»

Старый шаман смотрел на Хуррака с печалью и тревогой. Одно дело отправить своего сына на смерть, и совсем другое – понять, что без этого можно было обойтись.

«Как бы то ни было, Авест должен до конца исполнить свой долг, – произнес он. – Я свяжусь с ним и сообщу, что произошло».

«Интересно, как это ему поможет?»

«Во всяком случае, он будет предупрежден. Я предупрежу его!»

В доказательство Старый прикрыл глаза морщинистыми веками и сосредоточился, вызывая в сознании образ молодого дракона. Хуррак попятился, чтобы не мешаться и не нарушить хрупкие чары.

Школа Драконоборцев. Несколько дней спустя

– Ты знаешь, что произошло?

– Да.

– Знаешь, что тебе предстоит?

– Да.

– Ты готов?

– Нет.

– Почему?

– Я… не уверен.

– В чем?

– Во всем! В себе, в правильности принятого решения…

– Почему?

– Мне… страшно.

– Теперь уже не понимаю я. Ты ведь знаешь, что тебе предстоит! Ты согласился, а теперь… Что изменилось?

– Все изменилось!

Готик, корпевший над старым фолиантом, встрепенулся, поднял голову. Негромкие голоса за стеной, в соседнем зале библиотеки, были ему слабо знакомы. Точнее, не знаком был только один голос, принадлежавший явно пожилому мужчине. Его собеседником был Авидар. Не узнать горца юноша не мог. Но о чем они говорят? Какие у них могут быть общие дела? К чему его друг должен быть готов?

С того весеннего дня, когда Готик случайно увидел у горца шрам на том же самом месте, где неделю назад получил рану невесть откуда взявшийся дракон, юноши почти не разговаривали. Лишь раз или два, сталкиваясь в дверях, ограничивались коротким: «Привет!» – «Пока!» Остальные ученики недоумевали, что за змея проползла между бывшими неразлучными друзьями. Пасак приставал с расспросами, Яунист и Ширд со своими подпевалами откровенно подсмеивались и советовали нарвать подснежников – дескать, цветы всем девочкам нравятся, даже таким… Готик молчал, терпел, скрипел зубами, но не спешил делать первого шага к примирению.

А вот сейчас он вдруг ощутил мысли и чувства горца, как свои собственные. В душе Авидара страх: «Нет! Не хочу! Отпустите меня!» причудливо переплетался с решимостью: «Я должен это сделать во что бы то ни стало!» и отчаянием: «Он никогда меня не поймет!» Как ни странно, в последнем случае Готик был уверен, что друг думает о нем. «Да пойму я тебя, пойму, – невольно подумал он в ответ, – только объясни, что ты имеешь в виду!»

Внезапно за стеной раздался короткий взвизг.

«Т-ты?» – ворвалась в сознание чужая мысль. От неожиданности юноша подпрыгнул на скамье. Впервые в жизни он напрямую общался с горцем телепатически – до этого ему были доступны лишь чувства и эмоции друга. Нет, до этого он несколько раз «слышал» друга, но вот чтобы точно так же «услышали» и его… Впрочем, сэр Альдон говорил ему, что он телепат, но его же никто этому не учил! Как так получилось?

«Авидар! – позвал он. – Пожалуйста, ответь мне…»

Некоторое время он слышал только звон в ушах, а потом…

«Готик? Как ты это сделал?»

«Не знаю».

«Ты понимаешь, что это значит?»

«Понимаю!» – выразить словами обычной речи обуревавшие его чувства юноша вряд ли бы смог, но сейчас, при мысленном общении, он догадался, что горец его понял.

«Нет! – пришел ответ. – Это не совсем то… Ты ошибаешься! Все не так!»

– Что происходит, Авест?

Чужой голос ворвался одновременно в уши и сознание. Одновременно возник образ сухощавого подтянутого старика – секретаря гроссмейстера. Не готовый к такому, Готик тихо вскрикнул, сжав виски руками – так внезапно заболела голова. Но кто такой Авест?

«Не надо, Готик, – тут же долетела мысль, – не спрашивай меня».

– Я просто сейчас общался кое с кем. – Горец в это же время отвечал своему собеседнику, и слышать одновременно мысленную и обычную речь было несколько странно. – Это… мой прежний наставник. Он учил меня раньше… до того, как… ну вы понимаете?

– И что такого сейчас он сообщил тебе? Что-то изменилось?

«Какой еще наставник? Ты о чем?»

Горец тихо скрипнул зубами. Готик невольно ощутил его досаду – разговаривать одновременно с двумя разными людьми на две разные темы ему было трудно.

– Ничего. Просто…

«Не приставай ко мне! Закройся!»

«Как? Я не умею…»

«Чувствовать меня ты умеешь!»

«Это случайно! Авидар, что происходит? Кто такой Авест?»

– Я не хочу ни о чем говорить!

Эта мысль одновременно прозвучала вслух и мысленно. В ту же секунду в мозгу Готика словно что-то оборвалось. От резкой боли – как раскаленной иглой ткнули в глаз – юноша тихо вскрикнул. Чужое присутствие исчезло. Остался лишь глухо доносившийся из-за стены голос горца: