Галина Романова - Свой дракон

Некоторые ученики попятились, морща носы, кривясь и отворачиваясь. Садуго – тот вовсе позеленел. Вилий смотрел с холодным безразличием человека, который видел и не такое.

– А драконы, – произнес кто-то, – они тоже людей едят?

– Да, – не задумываясь, ответил брат Шаул.

Готик быстро обернулся, ища взглядом горца. Незаданный вопрос вертелся у него на кончике языка, но был хорошо слышен мысленно, и желтоглазый парень тихо качнул головой из стороны в сторону, исчезая за спинами остальных учеников.

Юноша уже шагнул в его сторону, но в этот миг почувствовал чей-то взгляд. Он резко обернулся, теряя Авеста из вида, и встретился глазами со старым мистиком сэром Альдоном. Он смотрел во все глаза, и от этого внимания Готику стало слегка не по себе. Усилием воли он отвел взгляд, снова отыскивая горца, но тот уже куда-то делся. Его не было ни среди столпившихся вокруг учеников, ни в остальной части лагеря.

В тот вечер Готик так и не смог нормально заснуть. Авидар – или Авест – как сквозь землю провалился. Юноша терзался, не находя места от противоречивых чувств, он то беспокоился за друга, то облегченно вздыхал – мол, пропал дракон, и хорошо. А потом опять накатывала тревога – где его носит? А вдруг он наткнулся на другую группу учеников-драконоборцев? Вдруг его отсутствие заметят?

«Да лечу я, лечу!»

От неожиданности юноша тихо вскрикнул, приподнимаясь на локте.

Полевой лагерь драконоборцев был устроен на открытом месте – несколько палаток и шатры для старших братьев и наставников. Вместе с учениками – тут соединили две группы – пошли несколько послушников и десятка полтора рядовых рыцарей. Всего было почти семьдесят человек, пятьдесят спали в палатках по десять, остальные разместились в шатрах. Место горца, конечно, пустовало, и Готик на четвереньках двинулся к выходу, в темноте наступив на чью-то руку.

– Ты чего? – встрепенулся кто-то спросонья.

– Надо мне!

– Назад поползешь – смотри лучше, куда наступаешь! Кабан…

Выбравшись из палатки, Готик с тревогой заметил, что не весь лагерь отошел ко сну. Гонявшиеся от рассвета до заката по ближайшему лесу и болоту, а также вдоль протекавшей неподалеку реки, ученики спали. А вот их наставники – нет. Возле шатров горели костры, рыцари сидели или стояли вокруг. Из рук в руки передавали общую чашу с вином, слышались негромкие голоса.

Юноша обернулся на ночное небо. Здесь, на равнине, звезд было много. Знакомые созвездия легко находились над горизонтом. Даже свет молодого месяца не мешал их рассмотреть. Но из-за горящих костров дракон будет как на ладони!

И только так подумал, как вдалеке мелькнуло светлое пятно.

Сначала трудно было поверить в то, что это и есть дракон, уж больно оно походило на облако. Но облака не летят так быстро и целенаправленно! Тем более что ветра не было… А через полминуты уже стали заметны два крыла.

«Совсем с ума сошел! Летит прямо сюда! Хочет, чтобы его увидели?» – подумал Готик и внезапно сообразил, что именно этого крылатый зверь и добивается. Он именно хочет, чтобы его увидели!

«Сумасшедший! – Юноша с досадой притопнул ногой. – Что он творит? Охота была показать себя во всей красе – не ждал бы темноты, а перекинулся бы сразу, днем, еще когда полоза разглядывали!»

Он хотел послать дракону мысль, чтобы тот улетал как можно скорее, но вспомнил, что, пока Авест в драконьем облике, они не могут общаться.

– Ты что там делаешь?

Негромкий властный голос был хорошо знаком – это опять был старый мистик сэр Альдон. Он внезапно отвернулся от костра, взглянув на ученика.

– Я… не мог заснуть, – ляпнул тот первое, что пришло в голову.

– Почему?

– Мне приснился страшный сон, – пролепетал Готик в ответ, радуясь, что стоит достаточно далеко и в темноте трудно рассмотреть, как побагровели щеки и лоб.

Кто угодно другой поднял бы юношу на смех: здоровый парень, плечистый и крепкий, усы пробиваются, мечом отлично владеет, будущий рыцарь неполных восемнадцати лет от роду, – и вдруг страшные сны! Но брат Альдон остался совершенно серьезен:

– И что же тебе приснилось?

– Дракон…

– Дракон? – Брат Альдон встал и направился к юноше, который от волнения был готов провалиться сквозь землю, потому что понял, что сейчас придется врать. – И какой сон про дракона ты видел?

– Э-э… что он здесь.

– Где? В лагере?

«Дурак! Кретин! Идиот!»

«Предатель!»

Последнее определение явно пришло со стороны, и Готик даже охнул от облегчения.

«Сам дурак!» – мысленно огрызнулся он, а вслух сказал:

– Ну… не в самом лагере, а тут, поблизости… В небе!

В доказательство он ткнул пальцем в небо, и пожилой драконоборец послушно вскинул голову, рассматривая звезды.

– А знаете, молодой человек, – промолвил он задумчиво, – возможно, вы и правы…

Готик взглянул вверх, замирая от волнения и непонятного страха, хотя сообразил уже, что раз мысли горца ему доступны, тот успел превратиться… Интересно, как он это делает? И как быть с мнением о том, что оборотни активны только в полнолуние? До него еще дней восемь – десять… Или они могут менять облик в любое время, а в полнолуние агрессивны и опасны?

«Я тебе сейчас покажу «агрессивны»!

«Ты где?» – мысленно воскликнул Готик, забыв о своем недавнем обещании рассориться с драконом напрочь.

«Рядышком. Продолжай заговаривать ему зубы. Он меня чувствует! Если я сейчас подойду…»

– Юноша, что с вами?

Готик хлопнул глазами, приходя в себя:

– Н-ничего… задумался. Разрешите идти?

– Идите, молодой человек.

Развернувшись, юноша нырнул в палатку, ощущая на затылке пристальный тяжелый взгляд старого мистика.

Сэр Альдон был готов отдать любую руку на отсечение, что этот странный юноша знает, где прячется дракон. Вот только как выманить у него эти сведения?

Пока они разговаривали, Авест тихо подкрался к палатке с другой стороны. Лагерь драконоборцев был устроен по всем правилам не только внешне – распорядок боевого похода был воспроизведен до последней мелочи. Невысокая ограда больше служила для того, чтобы шорохом ветвей и скрипом сучьев предупредить о появлении нежеланных гостей. Тут и там были расставлены часовые из числа учеников и послушников, имелся разводящий, который дважды за ночь проверял посты, меняя караулы.

Их палатка стояла, по счастливому стечению обстоятельств, ближе всех к крутому берегу узкой извилистой речушки. Подобраться к ней можно было только с одной стороны, по неровной тропинке. Там бил ключ, из которого брали воду для похлебки. Сама речка, наполовину заросшая тростником и водяной травой, не годилась ни для нормального купания, ни для рыбной ловли – разве что посидеть на обрывистом берегу, свесив ноги. На склонах, цепляясь корнями за глинистую почву, тут и там росли кусты ивняка.