Галина Романова - Свой дракон

Порог переступил мистик, и женщина подавила разочарованный вздох. Ну хоть бы одно новое лицо! Ей так надоело видеть одних и тех же. Так скучно! Болтают о чем угодно, только не о том, что ей интересно.

– Как вы себя чувствуете, ваше величество?

И вопросы задают одни и те же!

– Плохо!

– Вам нехорошо? Позвать кого-нибудь? Лекаря? Повитуху?

– Нет, просто… – Если сказать «да», они все так забегают! – Просто у меня дурные предчувствия.

От скуки и тоски в голову лезут самые мрачные мысли. Но если начать пересказывать все свои страхи, могут не так понять.

– Мне страшно.

– Вы боитесь дракона?

А вот это действительно что-то новенькое! Тот страшный сон с рождением уродливого младенчика повторился несколько раз, но с нею впервые заговаривают об этом напрямую.

– Боюсь, – созналась королева, обнимая живот. Ребенок почувствовал состояние матери и мягко повернулся в животе. – Я всего боюсь.

– У меня есть кое-что, что может развеять ваши страхи, хотя бы частично.

В руке мистика дрожит крошечная хрустальная подвеска – просто капелька на цепочке.

– Это поможет?

– Я молюсь за это всей душой!

Вещица переходит из рук в руки. Отступив на шаг, мистик не сводит глаз с королевы до тех пор, пока она не надевает подвеску на шею. Дело сделано!

– Благодарю вас, – слабо улыбается женщина.

– Эта вещь укрепит вашу веру, ваше величество. Молитесь Создателю, и он вас спасет.

С этими словами мистик благословил роженицу и тихо покинул родильный покой. Следовало как можно скорее добраться до гроссмейстера Ордена Драконоборцев, сэра Лайможа, и передать ему, что подвеска доставлена по назначению. Монах не колебался ни минуты, соглашаясь выполнить это поручение – хотя бы потому, что кому, как не драконоборцам, защищать мирное население от этих крылатых чудовищ? Это совершенно логично, что гроссмейстер сам изготовил амулет и снабдил его нужными свойствами.

Получив известие, сэр Лаймож невольно улыбнулся. Король Нерит отказывался внимать его речам, он даже ясно дал понять гроссмейстеру, что не желает его видеть. Змея, которая проползла между ними, оказалась довольно толстой… Драконоборец почти перестал появляться при дворе и, если верить речам принца Негрина, о нем не особо печалились. Ну что же! Скоро король сам прибежит к драконоборцам за помощью! Они ее, конечно, окажут, но на своих условиях.

И вот вместо того чтобы вечером идти спать, гроссмейстер уединился в маленькой каморке рядом с кабинетом. Его предшественник часто использовал ее для медитаций – великий магистр сэр Отинур был неплохим мистиком, и тут даже остались кое-какие его вещи. Сэр Лаймож уселся в кресло, обхватил голову руками, несколько раз глубоко вздохнул…

Он все-таки был воином, и кое-какие таинства магии не были ему доступны. Но получиться должно.

Тихий скрип. Легкий скрежет. Чуть колышется портьера. За окном в темноте ночи движется какая-то тень… Блеск круглого глаза. Тяжелое дыхание. Взгляд останавливается на разметавшейся на постели женщине. Она вся в поту, дышит тяжело, но ровно.

И внезапно садится на постели:

– Кто здесь?

Тишина. Легкий шорох. Медленно повернув голову в сторону окна, королева с ужасом видит оранжевое пятно. Глаз дракона! Он здесь! Он пришел за…

– Нет! Нет! Помогите!

Не помня себя, женщина выскочила из постели и, как была, босиком, в одной сорочке, бросилась к дверям. Рывком распахнув их, она пробежала несколько шагов, споткнулась обо что-то и упала, ударившись животом.

Громкий отчаянный крик, переходящий в низкий стон, разбудил повитуху, спавшую здоровым сном. Она скатилась с постели, дрожащими руками стала зажигать свечу, а когда огонек разогнал тьму, всплеснув руками, бросилась к королеве. Та беспомощно барахталась на полу, обеими руками держась за живот, бледная, с закушенной губой. На сорочке проступали пятна крови. Крови было много, очень много.

Несколько дней спустя

Полевая практика продолжалась еще два дня, после чего пришел приказ немедленно возвращаться в Школу. Принес его какой-то послушник. Издалека увидевший темную рясу всадника, Готик внутренне возликовал. Ему ужасно хотелось посоветоваться с Иером Безухим, который остался в монастыре. Бывший драконоборец помогал священнику и брату-смотрителю музея, что позволяло ему не только спокойно рыться в старинных рукописях, но и время от времени приглашать Готика на «общественные работы». То есть сажать за древние манускрипты.

Гонец не сказал ученикам всех подробностей, почему их отзывают с полевой практики в самом начале оной, но по пути в Школу от наставников удалось узнать кое-что. Официальной причиной было то, что королева внезапно родила сына. Роды произошли на восемь дней раньше срока, ее величество накануне что-то так сильно испугало, что она стремглав выскочила из родильного покоя, споткнулась, упала и повредила чрево. Все началось так быстро, что повитуха не решилась вести ее в родильный покой. Королева разрешилась от бремени на полу, на наспех подстеленном покрывале, как какая-нибудь селянка. Крови было так много, что король, которого паж поднял с постели, не решился переступить порог. Женщина после родов ослабела настолько, что лишилась чувств, и обратно в родильный покой ее несли на носилках. Зато благодаря этому обстоятельству уже к рассвету весь дворец знал, что ночью у Нерита Айнского родился наследник.

Да, мальчик родился живой и крепкий, несмотря на обстоятельства, которые сопровождали его рождение. Сама королева еще пребывала в беспамятстве, когда гонец пустился в путь, и он ничего не знал о ее состоянии. Как и о том, что до сих пор ничего не известно, что же так напугало бедную королеву.

Королевский дворец

Выждав несколько дней, сэр Лаймож посетил столицу. Повод для того, чтобы появиться при дворе, был отличный – рождение наследника престола. В те дни дворец и вся столица кипели и бурлили, не прекращались празднества, лилась музыка, слышались песни, а по улицам бродили толпы гуляющих. Весна наступила прекрасная – благоприятствовала даже погода.

Король Нерит Айнский пребывал в приподнятом настроении. Когда гроссмейстер в парадном облачении, гремя шпорами, с развевающимся плащом на плечах, в сопровождении нескольких рыцарей, чеканным шагом проследовал в зал совещаний, его величество, склонившись над столом, что-то размашисто писал на листах бумаги. Два секретаря еле успевали подсовывать ему листы на подпись, скороговоркой объясняя, что изложено в том или ином документе. Король слушал, кивал, изредка ронял несколько слов, которые удивляли, шокировали или радовали столпившихся тут же придворных в зависимости от того, что было подписано: