Эленора Валкур - Надежда Ростона

Все гостиницы забиты битком, их владельцы сдавали в аренду даже сараи. Причем за сумму, превышающую стоимость приличного двухместного номера в обычный, не ярмарочный, день.

Я грустно пересчитала наличность. Серебро закончилось, тратить два сола из оставшихся четырех на третьесортную ночлежку с тараканами было обидно до слез, а за меньшую сумму в городе уже ничего не найдешь.

Я почти смирилась с необходимостью ночевать в сквере на скамеечке, как вдруг какая-то добрая душа предложила нам с Колокольчиком прекрасный денник на два лица – мое и лошадиное… Причем, за стоимость всего-то трехдневного проживания в скромной гостинице.

Я печально посмотрела в честные голубые глаза мародера и… согласилась. Конюшня однозначно лучше скамеечки, там хоть крыша есть, да и коня покормят. А если повезет, я на сеновале посплю.

Не повезло. Сеновал уже был сдан пятерым дюжим молодцам, выдававшим себя за братьев. Несмотря на то, что они настойчиво зазывали меня составить им компанию, я предпочла провести ночь с настоящим жеребцом. Принесла большую охапку сена, соорудив какое-то подобие постели прямо на полу, не постеснявшись устроить кучку повыше, чтобы конь случайно мне что-нибудь ночью не отдавил, и заговорила засов от несанкционированного проникновения.

Колокольчик, конечно, был несколько шокирован, что его любимая ненаглядная хозяйка лежит там, где по всем законам природы должна находиться еда, но, потыкавшись мордой мне в лицо, понял, что уходить я не собираюсь, и смирился.

Утром я кое-как продрала глаза. Скрюченное всю ночь тело теперь нещадно ныло и никак не желало разгибаться. К тому же я обнаружила, что вчера неплотно закрыла сумки, чем воспользовался мой конь, нескромно съев остатки хлеба.

Злая, невыспавшаяся и голодная, я выползла в коридор. Увидев бочку, из которой брали воду для лошадей, я обрадовалась, умылась, повытаскивала сено из волос и, наконец-то, соизволила оглянуться. Солнце играло пылинками, судя по всему, день катился к полудню.

В конюшне никого не наблюдалось, кроме нескольких лошадей, при взгляде на которых у меня появились странные подозрения. Я подошла к деннику вплотную, чтобы рассмотреть одну из них сквозь прутья решетки, и онемела.

Колокольчика я считала красавцем – его мать редкой породы ниязских верховых, мне он казался воплощением грации и изящества, но по сравнению с экземпляром в этой конюшне он выглядел просто замухрышкой.

Шерсть на жеребце переливалась от бархатно-черного до сине-голубого оттенка, а шее позавидовали бы даже лебеди. Идеально расчесанная грива волнами струилась едва не до копыт. По соседству дремали еще три точно таких же коня… Подобных я видела один раз, и это была… (мама моя!!!) упряжка королевы!

Одно из двух – или король держит своих лошадей в чьей-то частной конюшне, что является полным абсурдом, или…

Я наскоро привела себя в порядок, переоделась в чистое платье, собрала волосы и осторожно выглянула наружу.

Так и есть! Конюшня пряталась в тени роскошного дворца «П» – образной формы с флигелями и гостевыми домиками и массой других подсобных помещений. Территория Летней Резиденции огромна, а вчера в темноте меня провели через заднюю калитку.

Так вот кого мне напомнил старый конюх-мародер – Тиону! Пока она пыталась устроиться в Ризе гувернанткой, ее дед неслабо наваривался на аренде не принадлежащих ему государственных площадей. Вот уж семейка, не дай Свет с ними ещё какие-нибудь дела иметь!

Я рассудила, что монарх сейчас в Ризе, поэтому в Резиденции всем заправляет прислуга. А кто управляет этой самой прислугой? И я пошла искать Дасму.

Нужный флигель нашла быстро, но Дасмы там не было. Мне посоветовали поискать на заднем дворе.

Шла на звук (голос у моей подруги командный, громогласный) и забрела на мощеную площадку внутреннего дворика, где под навесом возле длинного деревянного стола Дасма и распекала растерянную девушку в униформе служанки за недостаток чернил и бумаги.

Увидев меня, экономка прервала монолог, но обещала закончить позже. Затем степенно подошла ко мне с непроницаемым выражением лица и отвела за угол. Только там она кинулась обниматься.

– Умница, что приехала! Ты далеко остановилась?

– Ближе, чем ты могла бы предположить. В королевской конюшне, этот пройдоха конюх сдал мне ее за пол-луна.

Выслушав подробности, Дасма рассмеялась и уверила, что деньги нахальный тип мне обязательно вернет, так как в противном случае окажется на улице.

– Ты почему сразу ко мне не пришла? – сделала выговор подруга.

– Ну, все-таки Резиденция, охрана и всё такое, боялась, не пропустят… А этот… дед Тионы провел меня через калитку для торговцев, у него ключ был, ну, где зеленщик, мясник, молочница проходят. Смех смехом, но сюда может любой злоумышленник попасть.

– Я поговорю с начальником охраны, – серьезно пообещала Дасма, – а ты пока иди в комнату, вот тебе ключ. Только лошадь переведи в гостевую конюшню. Не думаю, что охрана обрадуется постороннему жеребцу в личной конюшне короля. Через три чашки я освобожусь и мы прогуляемся по городу, а пока отдохни, у меня ванна есть, вымойся с дороги.

– Эстан здесь? Ты говорила, он сюда направлялся.

– Принц рано утром уехал с посольством в Стабиндар, какие-то военно-политические вопросы решать, так что, увы…

– Не очень то и хотелось, – буркнула я, попрощалась с Дасмой и пошла во флигель, чтобы отдохнуть на настоящей постели.

Дасма неплохо устроилась – скромные апартаменты экономки были в три раза больше нашей с ней комнаты в общежитии, да еще с кухней.

Маленькая уютная прихожая со встроенным шкафом и зеркалом в полный рост. Две небольшие комнатки – спальня и гостиная.

В гостиной старенький, но добротный диванчик, кресла и низкий столик на изразцовых ножках, шелковый пуфик, плюс пузатый буфет, набитый разной мелочью. Два протертых гобелена на противоположных стенах и розовые шторы, изящно подколотые булавками. Дасма уже успела приложить свою руку к интерьеру. На подоконнике ухоженные комнатные розы и герань, а книги в углу перевязаны бечевкой. Их разложить еще не успела.

Кухня маленькая, но в идеальном порядке. Всё начищено до блеска и расставлено по местам – посуда в шкафчиках, полотенца стопками на полочках, кастрюли, сковородки – развешаны на стенах. Посередине – круглый стол, покрытый родной, до боли, белоснежной скатертью с вышивкой.

Заглянула в спальню. У стены – громоздкий платяной шкаф, напротив – огромное окно, завешанное плотными бордовыми шторами. Кровать – широкая и на вид мягкая, с шелковым расшитым покрывалом в тон со шторами, прикроватные тумбочки с туалетными принадлежностями моей подруги. Я открыла шкаф и вытащила на свет полотенце и купальный халат.