Александр Грибоедов - Горе от ума. Пьесы

Нелькинсадится.

Вот вы теперь и рассказывайте — да, смотрите, так, чтоб весело было. ( Наливает чай.) Ну, папа, чай, думаю, отличный, сама выбирала.

Муромский. Вот спасибо, а мне нынче чаю что-то хочется. ( Пьет.) Я уж у себя в комнате поджидал: что-то, мол, моей Лидушечки не слышно? Слушаю — ан и запела… птичка ты моя ( целует ее), голубушка… ( Пьет чай.) Славный, Лидушечка, чай, славный.

Лидочка. Ну я очень рада.

Муромский ищет чего-то.

А… вот она! ( Подает ему просвиру.)

Муромский. Ах, ты — мой ангел… ( Нелькину.) Прочитай-ка, брат; ты, я думаю, живучи у бусурманов-то, давно этого не читал. ( Передает ему просвиру.)

Нелькин( читает). О здр… авии… ра… ба… бо… жия… Пе… тра.

Муромский. Поверишь ли: вот она мне от ранней обедни каждый день это носит. А? ( Разламывает просвиру и дает половину Нелькину.)

Лидочка( разливая чай). Что ж, папа, каждый день за ранней обедней я вынимаю о здравии вашем часть и молюсь богу, чтобы он сохранил мне вас цела и здрава… Бог милосерд, он мою молитву видит да вас своим покровом и покроет, — а вы вот кушаете чай, да и видите, что ваша Лидочка за вас уж богу помолилась. ( Целует его.)

Атуева. Стало, вместе с бедными дворянками просвиру-то подаешь.

Лидочка. Не могу вам, тетенька, сказать — потому там нет ни бедных, ни богатых, ни дворянок.

Муромский. Полно вам, Анна Антоновна, ее пилить. Ведь она дурного дела не делает. ( Нелькину.) Поверишь ли, я вот только утром подле нее часок и отдохну, — а если б не она, да я бы, кажется, давно извелся. Что, она переменилась?

Нелькин. Нисколько.

Муромский. Ну нет; похудела.

Нелькин. Так — немного… мне все кажется, что вы белокурее стали, светлее; на лице у вас тишина какая-то, будто благодать божия на вас сошла.

Лидочка. Полноте; это вы грех говорите… рассказывайте лучше папеньке, что видели, где были.

Муромский. И в самом деле рассказывай — где ж ты был?

Нелькин. Много потаскался, глядел, смотрел, — ну и поучился.

Лидочка. Не верьте, папаша, а вы вот спросите-ка его о Париже, что он там делал? — Отчего он там зажился?

Нелькин( смеясь). Ну, что ж делал, Лидия Петровна, — приехал, поселился скромно, au quartier Latin. [47] {92}

Муромский. Что ж это?

Нелькин. В Латинском квартале.

Муромский. Там, стало, и гризеточки по-латыне говорят — а?

Нелькин( не слушая). С Сорбонной познакомился…

Муромский. А это кто ж такая?

Нелькин. Тамошний университет.

Мур омский. Сорбонна-то? ( Грозя ему пальцем.) Врешь, брат; не актриса ли какая?

Нелькин. Помилуйте!

Муромский. То-то. Да ты малый-то важный стал; поубрался, похорошел.

Тишка( входит). Петр Константиныч! Иван Сидоров приехал.

Атуева. Ну, вот он!

Муромский. Насилу-то, — зови.

Те жеи Иван Сидоров, одет по-дорожному.

Муромский. Здравствуй, что ты это как замешкал?

Иван Сидоров( высматривает образ и молится; потом кланяется всем по очереди). Здравствуйте, батюшко Петр Константинович ( кланяется) , здравствуйте, матушка Анна Антоновна ( кланяется) , здравствуйте, матушка наша барышня ( кланяется).

Лидочка. Здравствуй, Иван Сидоров.

Иван Сидоров. Позвольте, барышня вы наша, ручку поцеловать. ( Подходит и целует у нее руку — она целует его в лоб.) Добрая, добрая наша барышня.

Лидочка. Ну что Марья Ильинишна, здорова?

Иван Сидоров. А что ей, сударыня, делается? Слава богу, здорова. Вот вы что-то поисхудали.

Муромский. Ну что у нас там?

Иван Сидоров. Слава богу. Вы, сударь, как здоровьем-то?

Муромский. Ничего. Ну что хлеб?

Иван Сидоров. Рожь убрали. Рожь всю убрали — вот замолотная ведомость вашей милости.

Лидочка. Владимир Дмитрич, пойдемте к тетеньке — папенька теперь и без нас наговорится.

Муромский. Да, ступайте, ступайте.

Атуева, Лидочка и Нелькин выходят в дверь направо.

Муромскийи Иван Сидоров.

Муромский. Ну что, с головковцами совсем простился?

Иван Сидоров. Простился, сударь, да уж хоть бы и не прощаться. Ей-ей; у меня так и нутро все изныло; а они сердечные так и ревут — да уж такая судьба крестьянская.

Муромский( вздыхая). Да. Испокон века за нами стояла вотчина, а вот пришлось откупщику за полцены отдать. Что ж там, все расплаты-то исполнил?

Иван Сидоров( вздыхая). Как же, сударь, исполнил; да вот вашей милости достальные привез. ( Вытягивает из-за пазухи кожаный мешок и вынимает из него пачку.) Вот и счет; угодно будет проверить?

Муромский( вынимая из кармана ключ). На-тко вот, положи их в конторку; вечерком поверим…

ИванСидоров запирает деньги в бюро.

Иван!.. я уж Стрешнево заложил.

Иван Сидоров( возвращая ему ключ). Господи!!

Муромский. А что делать?! просто съели — как есть съели! Господи, творец милосердный! ( Крестится и вздыхает.)

Иван Сидоров( также вздыхая). Все в руках господних, батюшка, — в руках господних!

Муромский. Что ж теперь делать, Иван? Я и ума не приложу.

Иван Сидоров. Господь вразумит, что делать, а нет, так и сам сделает. Ты только веруй да спокоен будь.

Муромский( вздыхая) . Господи батюшко; жил, жил; хлопотал, трудился; все устроил; дочь вырастил; только бы мне ее, мою голубушку, озолотить да за человека выдать; и вот налетело воронье, набежали воры, запалили дом, растащили достояние — и сижу я на пепелище, хилый, да вот уголья перебираю…

Иван Сидоров. Не крушися, мой отец, — ей, не крушися; все в руках господних! Случалось и мне на моем веку, и тяжко случалось. Иное дело, посмотришь, и господи, напасть какая; кажется, вот со всех сторон обложило, а бог только перстом двинет — вот уж и солнышко…

Муромский. Дай бы господи!

Иван Сидоров. Был однова со мной такой-то случай: был я молод, жил у купца в приказчиках; скупали мы кожи, сало, — ну, скотиной тоже торговали. Однако умер хозяин — что делать? Дай, мол, сам поторгую — сам хозяин буду. Деньжонки были кое-какие; товарища приискал; люди дали; поехали в Коренную. Ходим мы, батюшко, с товарищем по ярмарке день; ходим два — нет товара на руку; все не по силам; а сами знаете, барыши брать, надо товар в одних руках иметь. Ходили, ходили — купили лубки! По десяти рублев начетом сотню; сколько было, все купили. Товар приняли, половину денег отдали, а остальные под конец ярмарки. Обыкновенно — лубки, товар укрывать. Живем. Погода стоит вёдряная; жар — терпенья нет; на небе — ни облачка; живем… Ни одного лубка не покупают! Тоска взяла! Ярманка на отходе; товарищ спился!.. Утро помолюсь — вечер помолюсь — и почину не сделал!.. Пятого числа июня праздник богоматери коренныя… Крестный ход… народу куча… несут икону… Мать!! Помоги!!! Прошел ход — смотрю: от Старого Скола товар показался!!! Туча — отродясь не видывал; я к лабазу — от купца Хренникова бежит приказчик: лубки есть? — Есть. — Почем цена? — Сто рублей сотня. — Как так? — Да так. — Ты с ума сошел? — Еще сутки, так бы сошел. — Ты перекрестись! — Я крестился! вы хорошо пожили; ели, пили, спали сладко? А я вот — пузом на поларшина земли выбил… — Повертелся, повертелся, ведь дал, — да к вечеру и расторговались… Так вот: все в руках господних! Господь труд человека видит и напасть его видит — ой, видит.