Iris Black - Отрезок пути

– Когда все это засохнет, ты изменишь свое мнение, – хмыкает он.

Я неохотно разжимаю руки. Северус достает палочку, одним взмахом уничтожает все следы спермы с белья и с наших тел и вытягивается на простыни. Я снова придвигаюсь к нему, обнимаю одной рукой и осторожно спрашиваю:

– Ты в порядке?

– Похоже, чтобы было иначе?

– Нет… но с тобой никогда нельзя знать заранее…

– Все хорошо, – заверяет он, гладя меня по волосам. – Спи. Завтра рано вставать.

Спать действительно хочется. Я уже чувствую приятную слабость и поудобней устраиваю на подушке голову, почти касаясь губами его плеча.

– Северус… – бормочу я почти беззвучно.

– Ну, что еще?

– А ты завтра не изменишься?

– В каком смысле?

– Ну, не начнешь называть меня по фамилии, не станешь требовать соблюдения субординации и уверять, что все это было большой ошибкой?

Он молчит так долго, что на секунду мне даже становится страшно. А затем тихо произносит:

– Не стану, Невилл. Спи уже.

Я блаженно и, наверное, на редкость глупо улыбаюсь, целую его плечо и закрываю глаза. Теперь все будет по-другому.

Глава 42. Пока есть время

Меня будит тихий голос, произносящий мое имя, и легкое прикосновение к плечу. Я моргаю и пытаюсь понять, где нахожусь. Симусу этот голос принадлежать не может, Джинни – тем более, значит, я не в гриффиндорской спальне. О том, что произошло ночью, я помню, вот только с трудом верится, что это было на самом деле. Быть может, мне все-таки удалось забиться в пустой класс, и я сейчас лежу там, свернувшись калачиком, и до сих пор вижу прекрасный сон?

– Я не сплю? – задаю я самый идиотский вопрос, какой только можно было придумать.

– Очевидно, нет, – со смешком отвечает голос Северуса.

– То есть мы действительно занимались сексом?

– Полагаю, что это называется именно так. Ты соизволишь хотя бы голову повернуть?

– Я боюсь. Вдруг я ее поверну, а ты исчезнешь? Вдруг все это мне приснилось?

– Невилл, прекрати изображать из себя малолетнего мнительного фантазера! – в голосе появляется едва различимая нотка раздражения. – Тебе это решительно не идет.

Я поспешно соглашаюсь и оборачиваюсь, ожидая увидеть Северуса уже одетым и застегнутым на все пуговицы. Но никакой одежды на нем пока нет. Он полулежит, облокотившись на подушку, до пояса прикрытый одеялом, и изучающе меня разглядывает.

– Доброе утро! – радостно говорю я, наблюдая, как он, мотнув головой, отбрасывает назад рассыпавшиеся по плечам волосы.

– Мне бы твой оптимизм, – хмыкает он.

– Как ты себя чувствуешь?

– Невилл, ты меня поражаешь. Учитывая то, что с тобой вчера сотворила эта жертва инбридинга1, это я должен задавать тебе такие вопросы, – заявляет Северус, закатывая глаза. – Что-нибудь болит?

– Нет, а у тебя?

– Еще одна глупость, и ноги твоей здесь больше не будет! – сердито предупреждает он.

Я замолкаю и отворачиваюсь, разыскивая глазами брюки, которые бросил вчера черте куда.

– Все в порядке, – говорит он мягче, видимо, решив, что я обиделся. – Более чем в порядке. А ты не вставай пока. Нужно обработать твою спину.

– Но я думал, ты еще вчера все сделал.

– Сделал, – подтверждает он. – Однако, полагаю, твои друзья захотят узнать, как на тебе отразилось вчерашнее… хм… взыскание… Да и сама Кэрроу может кому-то рассказать. Тебе нужно что-то предъявить.

– Но я не хочу никому ничего говорить! Джинни и без того…

– Ты не можешь быть уверен, что они не узнают, – нетерпеливо произносит Северус. – В нашей ситуации никакие предосторожности не могут быть лишними…

– Ты прав, – признаю я.

– Разумеется. Ложись на живот.

Я вытягиваюсь на кровати, устроив голову на подушке так, чтобы видеть его. Он достает из тумбочки флакон с зельем и наносит его на ладони. Что-то здесь не так…

– Северус, а ты сразу же, как проснулся, меня разбудил?

– Ну да, а что?

– Да нет, ничего… – я задумываюсь. Странно это как-то…

Сформулировать мысль мне так и не удается – его руки ложатся на мою спину. На этот раз никакой боли нет. Совсем наоборот – это приятно. Зелье, судя по всему, обладает согревающим эффектом, я чувствую тепло и легкое безболезненное покалывание прямо под кожей. Вскоре тепло становится не только спине. Справиться с растущим возбуждением нет никакой возможности, и я ерзаю, потому что лежать на животе чертовски неудобно.

– Невилл, держи себя в руках и не дергайся, – требует Северус, продолжая массировать мою спину.

Если бы это было так просто! Но что я могу поделать? Впрочем, есть у меня одна мысль. Я бросаю на него быстрый взгляд, забираюсь рукой под одеяло и нахожу то, что ожидал найти. О, да, эрекция здесь не только у меня!

– Немедленно убери оттуда руку! – приказывает он, но легкая дрожь в голосе побуждает меня только покачать головой и сжать член у основания. – Провокатор малолетний… Пригрел, что называется, змею на груди…

Я негромко смеюсь и начинаю ритмично водить рукой по стволу. Его дыхание учащается, а движение ладоней по моей спине становится все более беспорядочным и ласкающим. Я снова ерзаю, член трется о простыню, и я не могу сдержать стон. Его руки гладят мои ягодицы, большие пальцы то и дело соскальзывают в ложбинку между ними, от чего меня каждый раз бросает в дрожь. Я двигаю рукой все быстрее и быстрее, и вот его пальцы с силой сжимают мои бедра, а моя ладонь уже в третий раз за последние часы оказывается забрызгана спермой. И провалиться мне на этом месте, если я против!

– Перевернись, – хрипло говорит Северус, и я с удовольствием подчиняюсь.

Он смотрит, как я поднимаю руку, и, наверное, ожидает, что я снова начну ее облизывать. Я подмигиваю и, ухмыляясь, размазываю сперму по своему животу, обвожу пальцами соски, а затем сжимаю собственный возбужденный член. Северус непроизвольно облизывает губы и делано невозмутимо интересуется:

– Никогда не думал о работе в борделе? Пользовался бы спросом.

– Только в том случае, если ты будешь моим единственным клиентом.

– Вот еще! – фыркает он возмущенно. – С чего бы мне вдруг платить деньги человеку, который по собственной воле забрался ко мне в постель?

– То есть я здорово сглупил, а мог бы неплохо заработать? – уточняю я.

– Именно так, – Северус придвигается ближе к моему паху и, хитро прищурившись, командует убрать руку, которую я все еще держу на своем члене.

Я подчиняюсь и заворожено смотрю, как он наклоняет голову. По телу пробегает дрожь удовольствия, когда его губы обхватывают мой член. Горячий язык медленно облизывает головку, щекочет уздечку, скользит вверх-вниз по стволу, и я вцепляюсь пальцами в простыню и выгибаюсь ему навстречу. Мерлин, это… это невероятно! Если бы мне сейчас сказали, что я умру через пару минут, если все это не прекратится, то я бы только отмахнулся и умолял его не останавливаться. Но его и не надо умолять. Он знает, что делает. Когда он берет мой член в рот целиком – до самого основания, до самого горла – у меня темнеет в глазах и перехватывает дыхание. Не очень соображая, что делаю, я хватаю его за волосы и прижимаю еще сильней, громко вскрикивая от наслаждения. Он ритмично двигает головой, с моих губ срываются стоны каждый раз, когда член проникает глубоко в его горло. Я понимаю, что долго не продержусь, и пытаюсь отстранить его, но он обхватывает губами член еще плотнее, массирует пальцами мошонку. Движения убыстряются, рука сильнее сжимает член. По всему телу пробегает дрожь острого удовольствия, и я кончаю, захлебываясь стоном, в котором звучит его имя.