Iris Black - Отрезок пути

– Простите? – я трясу головой, пытаясь уложить в ней его слова.

– Не держись за них, – повторяет Райк. – Не нужно, потому что это тебя убивает. Пусть они и живы, но там уже давно держаться не за что, и ты прекрасно об этом знаешь.

Я непроизвольно сжимаю кулаки.

– Да, это звучит жестоко, – безжалостно продолжает он. – Но ты понимаешь, что я прав. Я знаю, что происходит. Ты забываешь о них, не так ли? Я не ошибусь, если предположу, что ты вспоминаешь о днях их рождения через несколько дней после того, как они проходят?

Я киваю и опускаю глаза.

– Все нормально. Ты сам себя защищаешь, и не должен чувствовать вину. Не думаю, что им бы это понравилось, хоть я и не был с ними знаком. Если ты не хочешь приходить, не делай этого. Если забываешь, не переживай – это в порядке вещей. Случись со мной нечто подобное, я бы не хотел, чтобы мой ребенок – если бы он у меня, конечно, был – подчинял свою жизнь моей болезни и чувствовал себя виноватым из-за того, что ему совсем не хочется этого делать. Уверен, в твоей жизни достаточно людей, которым ты действительно нужен. Не правда ли?

– Наверное, сэр, – с трудом выговариваю я.

– Еще раз назовешь меня «сэр», сдам тебя в Министерство вместе с твоим портключом, – Райк безмятежно улыбается, словно не говорил только что о страшных вещах.

Как ни странно, это меня успокаивает. Если человек может понимать все это и искренне улыбаться, значит, есть шанс, что и я научусь. Тем более, улыбаться я, в принципе, умею. Правда, для этого мне нужно, как он совершенно справедливо заметил, забыть. Хотя бы на время. Я залпом допиваю остывший чай. Он прав. Можно врать напропалую кому угодно, но с собой лучше быть честным.

– Извините, Райк, – я пододвигаю ему чашку, чтобы он налил еще. – Это школьная привычка – называть «сэр» всех взрослых мужчин.

– Да ты и сам, по-моему, не младенец, – замечает он, оглядывая меня с головы до ног. – Тебе ведь семнадцать?

– Ну да.

– Помнится, в этом возрасте я вручную чистил утки в задрипанной американской больнице, – мечтательно произносит он и неожиданно заключает: – Тебя ждет большое будущее, знаешь ли.

– Не сомневаюсь, – сквозь смех говорю я. – А почему американской?

– О, это единственная задрипанная больница, которую мне удалось найти, – совершенно серьезно сообщает Райк. – Остальные были вполне пристойными.

Он шутит или нет? Наверное, все-таки шутит.

– Вы учились в Хогвартсе?

На вид ему около сорока. Если сейчас выяснится, что он, как Стивен, учился с моими родителями, я, пожалуй, начну верить в знаки свыше.

– Нет…

Так, вера в знаки отменяется. Но оно и к лучшему.

– Я учился в Шармбатоне, и моя мать до сих пор не может мне этого простить.

– Почему?

– Она окончила Дурмштранг и считает, что выпускники Шармбатона лучше умеют танцевать, чем колдовать, – поясняет он, расхохотавшись. – В каком-то смысле она права – танцую я и вправду отлично.

Я вспоминаю изящных шармбатонцев с их прекрасными манерами. Очаровательная характеристика, ничего не скажешь!

– Значит, обычно вы живете во Франции?

– Я живу там, где есть работа. Я ведь упоминал, что в моей семье все любят путешествовать? – он дожидается кивка и удовлетворенно говорит: – Ну, вот и я люблю. Поэтому мотаюсь по всему миру из больницы в больницу. Если бы я так делал, будучи пациентом, на мне бы уже давно поставили жирный крест и задумались об эвтаназии.

– А языковой барьер? – спрашиваю я. Надо же, у него почти такое же чувство юмора, как у Северуса! Я думал, так не бывает. Наверное, поэтому он мне сразу понравился.

– Мне всегда легко удавались языки. Мать объясняет это тем, что я похож на обезьяну. Этим животным свойственно подражательство, а именно оно мне и помогает в покорении лингвистических вершин.

– Забавная у вас мама.

– Настолько забавная, что я стараюсь лишний раз не попадаться ей на глаза, – фыркает Райк. – И это в сорок с лишним лет! Но в чем-то она права.

– И много вы знаете языков?

– Мне хватает. Ничего сложного в этом нет – когда знаешь несколько языков, с остальными проблем не возникает. Главное произносить слова точно так же, как это делают твои собеседники. Поэтому я и говорю без акцента, – он наклоняется ко мне и, понизив голос, доверительно сообщает: – Даже на серпентарго. Правда, в этом случае я сам не понимаю, что за хрень несу, но змеи почтительно шипят и отползают на безопасное расстояние.

Я только глазами хлопаю. Ну, вот опять. Родня, наверное, с ума с ним сходит – как прикажешь общаться с человеком, если невозможно понять, шутит он, или говорит серьезно? Впрочем, люди, которые давно его знают, наверное, умеют отличать.

– Ты, кстати, про портключ не забыл еще? – невозмутимо спрашивает Райк.

– Нет, – покосившись на часы, я мотаю головой. – Я вам мешаю?

– Ну, разумеется! – он радостно хохочет. – Именно потому я и пригласил тебя на чашку чая, что ты мне мешаешь! Неужели не понятно?

– Железная логика. Но ведь у вас, наверное, много работы?

– Работы вообще мало не бывает. Все упирается лишь в желание ее выполнять. Но, полагаю, я могу позволить себе небольшой перерыв, пока никому не требуется срочная помощь целителя.

Помощь целителя… А что, если попросить его…

– Райк, – осторожно говорю я, – это будет очень нагло с моей стороны, если я обращусь к вам с еще одной просьбой?

– О, это будет просто вопиющая наглость, которую ты никогда в жизни не сможешь себе простить! – серьезно заявляет он. – И все-таки попробуй.

– Дело в том, что у меня есть подруга… – начинаю я.

– Уже хорошо.

– Это не то, о чем вы подумали!

– А с чего ты взял, что я о чем-то подумал? – невинно интересуется он и ворчливо добавляет: – У вас, подростков, на этот счет прямо-таки мания. Так что с твоей подругой?

– С ней, слава Мерлину, ничего. А вот с ее отцом… – я быстро ввожу его в курс дела, не упоминая, естественно, об Армии Дамблдора.

– Ну, все понятно, – кивает он, когда я умолкаю. – Значит, Ханна Эббот. Думаю, проблем не возникнет. В конце концов, у нас здесь полный завал, каждый целитель на счету, а мест в больнице мало. Они будут вынуждены пойти навстречу.

Я облегченно вздыхаю. Одной проблемой меньше!

– Спасибо вам большое, Райк! – с чувством говорю я. – Как мне вас отблагодарить?

– Не задавай мне таких вопросов, – он хитро подмигивает. – Ты даже не представляешь, как мне хочется придумать что-нибудь такое, чего ты никогда в жизни не сделаешь. Я ужасно вредный.

– Я уже начал об этом догадываться, – усмехаюсь я и, покосившись на часы, виновато сообщаю: – Две минуты.

– Вот как? В таком случае покрепче хватай свой портключ и отрывай задницу от стула, – командует Райк. – Не хватало еще, чтобы ты ломал казенную мебель. Тебя, как выяснилось, здесь не было, значит, отдуваться должен буду я. И сумку свою не забудь, а то меня охватит припадок клептомании, а ты потом начнешь возмущаться.