Iris Black - Отрезок пути

– Но…

– А после побега, – он не дает мне вставить ни слова, – в случае повторной поимки их убьют на месте. И даже если она уйдет одна, то куда ей податься? Ее дом наполовину разрушен, родственников, кроме отца, который сейчас в Азкабане, у нее нет. Палочки тоже нет, и она не сумеет даже аппарировать. Возможно, это прозвучит странно, но в данный момент ей безопасней находиться там, где она находится.

Возразить на это мне нечего. Он снова прав. Да и вообще, не должен я давить. В конце концов, если бы была какая-то возможность помочь ей, Северус сделал бы это и без моих настойчивых просьб. А то я веду себя так, словно он все может, только по каким-то причинам отказывается.

– Ладно, – говорю я. – В любом случае, хорошо, что она жива, и Дин с Грипхуком тоже. Могли ведь погибнуть, как остальные.

Больше мы не обсуждаем ни пленников, ни эльфов. До ночи я сегодня не задерживаюсь – это может вызвать подозрения, все-таки полшколы знает, где я. На прощанье Северус, наконец, назначает мне обещанную отработку в Запретном лесу. Давно этого дожидался.

Вечером я, одевшись как можно теплее, отправляюсь вместе с Хагридом к пещере, где не был уже очень много времени. Ребята периодически проводили здесь ночи, но я предпочитаю проводить их в другом месте. Кентавры, кажется, успели соскучиться, потому что встречают меня так, словно у меня внезапно выросли копыта и хвост, иными словами – как родного. Хагрид вскоре уходит к своему милому маленькому братику. В одиночестве, разумеется, – даже если бы я вдруг решил составить ему компанию, кентавры бы не отпустили.

Фиренце и Ронан расспрашивают меня о делах в школе и о каникулах. Если с первым еще более или менее просто, то насчет каникул приходится врать напропалую. Это не слишком приятно, тем более, они так переглядываются, что я каждый раз думаю, что сейчас меня уличат во лжи и припрут копытами к стенке.

– У нас есть для тебя не очень приятная информация, – вдруг сообщает Фиренце предельно серьезно.

Я резко выпрямляюсь и чуть не сваливаюсь с бревна. Да что же за день-то сегодня такой? Похоже, звезды сложились в огромную задницу.

– Не пугайся, – поспешно говорит Ронан, увидев мое лицо. – Пока ничего страшного не случилось. Но дело в том, что Хагрид что-то затевает – нечто, по его словам, грандиозное.

– Грандиозное? – с ужасом переспрашиваю я. – Мерлин, что это должно быть, чтобы Хагрид использовал подобный эпитет?

– В том-то и дело, – со вздохом соглашается Фиренце. – Мы пытались выяснить, что он задумал, но он молчит. Кажется, это какой-то сюрприз для студентов.

– Великолепно! И какой же?

– Я же говорю – мы не знаем.

– Звезды не сочли нужным вас уведомить? – не сдержавшись, ехидно интересуюсь я. – Или они тоже приняли сторону Сами-Знаете-Кого и потому помалкивают?

– Ты считаешь, что это смешно? – укоризненно спрашивает Фиренце, переглянувшись с Ронаном.

– Ох… простите… сам не знаю, что на меня нашло… – виновато говорю я. – Просто день сегодня был очень тяжелый…

– Ничего страшного, – Фиренце благосклонно улыбается. – Как бы то ни было, по звездам нельзя узнать о каждой мелочи. Они показывают только глобальные события.

– Да я понимаю… Просто пошутил неудачно. Простите еще раз…

Вернусь в Хогвартс и вымою язык с мылом. Вот они – издержки общения с Северусом. В последнее время только и думаю, как бы где съехидничать. Скоро превращусь в его близнеца. Волосы уже здорово отросли – осталось окончательно испортить испарениями от зелий, или чем там он довел их до такого состояния. После этого только нужно будет научиться делать такое лицо, будто у меня уже лет десять не проходит изжога, – и нас начнут путать.

– В любом случае, тебе следует поговорить с Хагридом, – говорит Ронан. – Возможно, тебя он послушает.

– Вряд ли, – вздыхаю я. – Вас не послушал, а я кто ему такой?

– Ну, во-первых, у тебя неплохой дар убеждения, – возражает он. – А во-вторых, сюрприз все-таки для вас, может, тебе удастся убедить его, что он вам не нужен.

– Не знаю насчет дара, но если он и есть, то на Хагрида не подействует, – возражаю я. – Как к заклинаниям неуязвим, так и здесь. Но я, конечно, попробую.

– Если не получится, ни ты, ни твои друзья не должны в этом участвовать, – произносит Фиренце.

– Но…

– Фиренце прав, – замечает Ронан. – Что бы он ни придумал, это наверняка опасно. В случае чего проблемы будут у всех. Хагрид, как ты очень верно заметил, к заклинаниям практически неуязвим, и сможет бежать, если понадобится. А вам рисковать нельзя. Особенно тебе.

– Особенно? – переспрашиваю я настороженно.

– Конечно, – вмешивается Фиренце с многозначительной улыбкой. – Ты как никто другой обязательно должен быть в школе, не так ли?

Я испуганно смотрю на него. Мерлин, неужели они что-то знают? И если да, то что именно?

– Ты ведь руководишь этими ребятами, – поясняет Ронан, сердито покосившись на своего приятеля. – И ты нужен им.

– Да, конечно, – я с трудом подавляю вздох облегчения. – Конечно.

– Значит, ты не будешь вмешиваться?

– Не буду, – чуть помедлив, соглашаюсь я. – И остальным скажу.

– Очень хорошо, – кивает Ронан и вдруг настороженно замирает, прислушиваясь к чему-то: – Мне ведь это не кажется?

Фиренце тоже прислушивается, резко бледнеет и вдруг больно хватает меня за плечо и стаскивает с бревна:

– Быстро, прячься!

– Под шкуры! – командует Ронан.

Я толком не успеваю ничего сообразить. Фиренце без видимых усилий тащит меня к шкурам в глубине пещеры и буквально швыряет на них.

– Не дыши, не двигайся и чтоб ни звука! – отрывисто приказывает он и наваливает на меня сверху еще груду шкур.

В нос ударяет резкий запах. И шерсть, и мои собственные волосы лезут в глаза и забиваются в рот. Дышать практически нечем, но совсем этого не делать я, к сожалению, не приучен. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я прислушиваюсь. Вскоре до меня доносится голос Фиренце:

– Магориан, какой приятный сюрприз!

Я чувствую, как спина покрывается липким потом. Только этого не хватало! И что за тролли его принесли сюда, хотелось бы знать!

– По твоему лицу не скажешь, Фиренце, – холодно отвечает звучный мужской голос.

– Ты пришел без предупреждения. Мы так не договаривались.

– Возможно. Однако ты сам меня провоцируешь. И ты тоже Ронан.

– Прошу прощения? – Ронан сохраняет полную невозмутимость.

– Разве Бейн не велел тебе держаться от него подальше?

– Ты же знаешь, Магориан, что я не могу этого сделать. После того, как родители Фиренце погибли, я воспитывал его как собственного жеребенка. Мне казалось, что ты понимаешь меня.

– Возможно, я и понимал, но вы заходите слишком далеко, – со злостью говорит Магориан. – Я чувствую здесь людей – уже не впервые чувствую. Как вы это объясните?