Iris Black - Отрезок пути

Поэтому мы связываемся друг с другом через галеоны, не выходя из гостиных, и договариваемся, что, когда и где будем делать в следующий раз. Кэрроу, кажется, никак понять не могут, как мы умудряемся действовать так слаженно. Куда уж им, с их убогими умишками.

От Хагрида так и не получается ничего добиться. Стóит задать ему вопрос, как он напускает на себя загадочный вид и просит не торопить события – все, мол, узнаете в свое время. Боюсь, как бы поздно не было. Северус всерьез подумывает о том, чтобы посадить Хагрида на цепь, но не уверен, что удастся найти достаточно прочную. Мерлин, если бы не он с его шуточками, я бы тут уже, наверное, с ума сошел! Все-таки юмор здорово помогает держаться. У нас здесь сейчас настоящий филиал ада, а когда смеешься – вроде бы и не так все страшно. Да и вообще, если уж Северус может шутить в такой обстановке, то мне тем более жаловаться нечего. Ему гораздо хуже. Мне, по крайней мере, не желают мучительной смерти те, кому я помогаю. Иногда я почти готов возненавидеть их за это, хоть и понимаю, что никто ни в чем не виноват. Так нужно.

Я иду по коридору, как обычно, вцепившись в волшебную палочку и внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Не хочу снова попасть в какую-нибудь ловушку. Хватило. Да и вообще, надоело быть мальчиком для битья.

Возле кабинета трансфигурации до меня доносится тихий плач. Я останавливаюсь и напрягаю слух. Плачет, определенно, девочка. Кажется, такое со мной уже когда-то было. Память услужливо рисует картину: большое темное помещение и маленькая фигурка на полу в самом дальнем углу. Традиция у них, что ли, такая – плакать в классе трансфигурации? Впрочем, мне и самому в прошлые годы именно в этом помещении нередко хотелось разрыдаться, так что я их понимаю.

Чуть помедлив, я осторожно открываю дверь и захожу внутрь. Она сидит спиной ко мне, уронив голову на руки. Хрупкие плечи вздрагивают, спутанные золотистые волосы разметались по столу. Я не вижу ее лица, но мне это и не нужно, чтобы узнать. Астория Гринграсс.

С тех пор, как она передала мне кровевосстанавливающее зелье, я несколько раз пытался поймать ее взгляд в Большом зале – разумеется, так, чтобы никто, кроме нее, не заметил. Либо я перестарался с конспирацией, либо она специально делала вид, что ничего не видит. Лишь пару раз скользнула по мне глазами – такими равнодушными, что я бы, наверное, решил, что ее помощь мне померещилась, если бы в кармане не лежало доказательство – платок с инициалами.

Я тихонько покашливаю, привлекая внимание.

Астория быстро вскакивает и направляет на меня волшебную палочку.

– Стой на месте! Не двигайся! Держи руки на виду!

Я поспешно поднимаю руки, удивляясь про себя, как быстро она среагировала. Личико мокрое от слез и помятое, на щеках красные пятна, но губы решительно сжаты, а светло-карие глаза блестят так воинственно, что я невольно отступаю на шаг.

– Не двигайся! – резко повторяет она.

– Я ничего тебе не сделаю, – я стараюсь говорить мягко и убедительно. – Ты же помогла мне. Неужели ты думаешь, что после этого я могу причинить тебе вред?

– Откуда мне знать? – надменно возражает она. – От вас чего угодно можно ожидать, это все знают.

Надо же. Вот уж не предполагал, что у нас такая ужасная репутация. И это мне слизеринка говорит, подумать только!

Астория прикасается рукой к щеке и, кажется, только вспоминает, что недавно плакала. Вытирает слезы рукавом – судя по всему, грязным, потому что на хорошеньком личике появляются некрасивые темные разводы. Я быстро достаю из кармана ее собственный платок, раньше, чем она успевает среагировать, и протягиваю ей. Она удивленно смотрит на него, точно впервые видит, и кивает на стол. Я со вздохом подхожу ближе под прицелом палочки и кладу платок туда, куда она указывает.

– Знаешь что, достань свою палочку! – чуть подумав, командует Астория. – Достань и положи рядом.

Я мог бы оглушить ее, но, разумеется, даже не пытаюсь. Она быстро хватает и палочку, и платок. Отлично. Теперь я безоружен. Джинни меня бы убила.

– Ты позволишь мне присесть? – она кивает, и я усаживаюсь на край стола.

Астория прячет мою палочку в карман, вытирает платком лицо, и собирается было спрятать и его, но я останавливаю ее взмахом руки. Она смотрит на меня вопросительно.

– Могу я оставить его у себя?

– Зачем? – подозрительно спрашивает она, крепче сжимая шелк.

– Мне нравится думать, что это подарок.

– Хм… – она критически оглядывает платок – теперь уже не такой красивый – быстро очищает его от грязи и снова кладет на стол.

– Спасибо, – говорю я и поспешно добавляю: – Не только за платок. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделала.

– Профессор Снейп не слишком рвался тебе помогать, – неохотно произносит она. – Но я подумала, что он этого так не оставит.

– Он и не оставил, – заверяю я. – Даже отработку назначил по такому случаю.

– Но он ведь не пытал тебя, не так ли! – раздраженно говорит Астория.

– Тебе он нравится, да? – догадываюсь я.

Она кивает.

– Я знаю, что вы его ненавидите, но нас он всегда поддерживал. Хоть он больше и не наш декан, мы все равно можем в любое время к нему прийти, если нам потребуется помощь. Никогда еще не было такого случая, чтобы он отказался кого-то выслушать. Я просто не могу к нему плохо относиться!

– Ты и не должна! – заверяю я, удивляясь про себя, – вот уж не думал, что Северус такой внимательный декан. – Как по мне, так по сравнению с Кэрроу он вообще воплощение доброты, чуткости и понимания.

Астория неуверенно хихикает, прикрыв рот ладошкой.

– Почему ты плакала? – спрашиваю я. – Тебя кто-то обидел? Может, Крэбб?

– Почему сразу Крэбб?

– Наверное, потому, что он скотина, – я пожимаю плечами.

– С этим не поспоришь, но дело не в нем, – она усмехается. – Он, конечно, здорово разозлился, когда сообразил, наконец, что это я рассказала директору о том случае. Но он понимает, что его даже крестная не похвалит, если он что-то мне сделает. Все-таки я чистокровная слизеринка.

– Тогда что случилось?

– Ничего.

– Астория…

– Ты все равно не поймешь! – отрезает она.

– Тогда объясни, – прошу я.

Она качает головой и потирает шею. Рукав мантии сползает, обнажая тонкое запястье и несколько желтоватых синяков на нежной коже.

– Кто это сделал? – спрашиваю я и не узнаю свой голос.

Астория вздрагивает, быстро поправляет рукав и отводит глаза. Я повторяю вопрос.

– Я же говорю – он разозлился…

– Все-таки Крэбб?

– Нет!.. Да…

– Я сверну ему шею, – я вскакиваю.

– Нет! Сядь на место! – она направляет на меня палочку. – Сядь или я тебя обездвижу!

Я подчиняюсь, скрипя зубами.

– Забудь о Крэббе. Мерлин! Я не такая неженка, чтобы рыдать из-за пары синяков! Драко за меня заступается…