Iris Black - Отрезок пути

– Уверяю тебя, что ты заблуждаешься, – его голос по-прежнему звучит мягко.

– Хватит! – я начинаю все больше злиться. – Уже поздно притворяться добрым дедушкой. Я давно подозревал, что вы не такой, каким пытаетесь казаться.

– Надо полагать, ты тоже прочел книгу Риты? – осведомляется он уже другим тоном – насмешливым и равнодушным. Это лучше.

– Книга тут не при чем. Скитер лгунья, это все знают. Все, что она пишет, нужно делить как минимум на десять. А идеальных людей, которые никогда не ошибаются, просто не существует. Дело не в книге.

– А ты неглуп, – замечает он.

– Вот уж без чего я как-нибудь обойдусь, так это без комплиментов из ваших уст! – брезгливо говорю я.

– Вы забываетесь, юноша, – Дамблдор сурово сдвигает брови, но меня это совершенно не впечатляет. Смешно даже. – Нахальству должен быть предел!

– Мое нахальство не идет ни в какое сравнение с вашей беспринципностью, господин директор! Я думал, вы просто не такое уж совершенство, а оказалось, что вы – самый настоящий подлец. Как вы могли заставить его сделать такое?

– Северус – не ребенок! – резко говорит он. – Я умирал и обратился к нему с просьбой. Он мог и не выполнять ее.

– Полно вам, Дамблдор! – я с трудом сдерживаю злость. – Знаете, если вам так уж приспичило покончить с собой, то могли бы сделать это своими силами. Но вы, конечно, не хотели брать на душу такой грех! А душа Северуса вас не беспокоит, а сам он слишком порядочен, чтобы отказать умирающему.

– Ты слишком плохо знаешь его, чтобы делать такие выводы о его порядочности.

– Ну да. Сейчас вы начнете убеждать меня, что в глубине души он ничем не лучше Беллатрикс Лестрейндж, и только ваше чуткое руководство и постоянное моральное давление позволило сделать из него относительно приличного человека.

– Этого я не говорил, – дипломатичным тоном возражает он. – Однако ты и сам понимаешь, что Северус довольно долго поддерживал Волдеморта, и не мог не принимать участие в многочисленных кровавых расправах. Твои родители…

Я разражаюсь хохотом, и Дамблдор замолкает, удивленно глядя на меня.

– Вы вообще можете вести диалог, не пытаясь морально раздавить своего собеседника? – интересуюсь я, отсмеявшись. – Не трогайте моих родителей, сделайте одолжение. И тогда я не буду размышлять о том, что как глава Ордена Феникса вы должны были настоять на дополнительной защите своих людей, пока все Пожиратели смерти не будут пойманы. Хотя бы заклинанием Фиделиус.

– Они были опытными аврорами и…

– И им было по двадцать пять лет, – жестко перебиваю я. – Честно говоря, мне не интересно, что вы скажете. Мне другое интересно: как вы с этим жили столько лет? И кому еще успели сломать жизнь? Сколько зла причинили людям?

– Ты слишком юн, чтобы понять причины тех или иных моих поступков, – к нему снова возвращается невозмутимость.

– Как это просто – списать все на возраст. Но ничего не выйдет. Я не слепой. И не такой уж наивный, знаете ли. Я вижу, что вам просто на все и на всех наплевать!

– В тебе говорит гнев, и я не держу на тебя зла за это, – спокойно возражает Дамблдор. – Но ты не сможешь обвинять меня в том, что я ничего не делаю ради победы и ради магического мира.

– Делаете и очень многое, – признаю я. – Но вы кое-что не учитываете.

– Неужели? И что же?

– Людей. Мир – это, прежде всего, люди. Если вы говорите, что заботитесь о магическом мире, но при этом плюете на отдельно взятых обитателей этого мира, такая забота стóит не дороже кната.

– Я не могу защитить каждого человека, Невилл, – он запускает пальцы в бороду и смотрит на меня снисходительно.

– Разумеется. Но я имею в виду не это, – возражаю я. – Вы жертвуете собой ради победы над Темным Лордом и заодно заставляете человека, который не первый год рискует жизнью, выполняя ваши приказы, принести в жертву собственную душу. Вы заботитесь о школьниках и позволяете студентам трех факультетов делать студентов четвертого козлами отпущения. Вы заботитесь о людях и заставляете троих подростков взять на себя ответственность за весь магический мир. Простите, но я могу сделать только один вывод: вы лжец и лицемер.

– Ты неправ.

– Неправ? Я разговаривал с Тори Гринграсс и видел, как она плачет! И знаете, что я вам скажу? Никакая война не стóит слез этой славной девочки! – я чувствую, что ногти до боли впиваются в ладони, и с трудом разжимаю кулаки. – А как насчет крестного Гарри? Как вы допустили, что он двенадцать лет провел в Азкабане, не будучи виновным? Как и все, поверили в его виновность из-за случая в Воющей хижине? Или дело еще и в том, что все его родственники учились в Слизерине, а для вас они – априори негодяи? Или… – мне в голову приходит страшная мысль, – или вы не поверили?.. И просто позволили ему остаться там, чтобы он не мог забрать крестника? Северус сказал, что вы что-то сделали Гарри. Речь, случайно, не об этом?

– Твои подозрения беспочвенны и необоснованны, – Дамблдор заметно бледнеет и напрягается.

– А, по-моему, как раз наоборот, – не соглашаюсь я. – Вполне закономерное предположение с учетом того, что я услышал. И о моей ментальной связи с Гарри вам с самого начала было известно. А ведь я тогда почувствовал, что воспоминание было фальшивым! Если бы вы держали нас обоих в курсе дел, Сириус Блэк был бы жив! Вот почему Северус сказал, что вы свели его в могилу! Он просто вам мешал! А Люпин? Стóит вспомнить, в каком виде он приехал в Хогвартс! Очень ему помогло это хваленое образование! Чем вы на него давили? Неудавшимся убийством?

– Ты не знаешь и половины…

– Вот это вы точно подметили! – с нервным смешком перебиваю я. – Полагаю, что я действительно не знаю и половины ваших мерзостей.

– Замолчи! – судя по его выражению лица, если бы он был жив, я был бы уже мертв.

– Обязательно замолчу! Меня, по правде сказать, тошнит уже от беседы с вами. Только скажу вам кое-что напоследок, – я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться, чтобы не сорваться на крик, и продолжаю ровным голосом: – Вы мертвы, Дамблдор. А мы живы! И я жив, и Северус, и Гарри. Северус вынужден поступать так, как вы скажете. Гарри, судя по всему, боготворит вас. Но со мной вы ничего не можете сделать. И я не позволю вам сломать нас! И вы можете сколько угодно называть наши отношения с Северусом аморальными, но разрушить их вам не удастся!

– Ты не осознаешь, как твои подростковые эмоции могут навредить! – он повышает голос.

– Эмоции здесь не при чем. Я стремлюсь к победе не меньше вашего, даже больше. Но вы хотите победить Темного Лорда, а я – защитить тех, кто мне дорог. И я защищу их любой ценой, и буду делать для этого то, что считаю нужным. То, что считаю правильным. А вас, если что, я достану и в Мире мертвых. Чего бы мне это не стоило. Можете не сомневаться.