Iris Black - Отрезок пути

– Но вы ведь еще не вступили в должность официально! – возражает Гермиона.

– И не вступлю никогда такими темпами, – хмыкает Шеклболт. – Как вы вообще себе это представляете? Даже Мерлин вряд ли мог одним щелчком пальца стереть память доброй сотне волшебников. Это кропотливая работа, которую, помимо прочего, при всем желании не получится сделать незаметно. Люди сейчас стараются держаться вместе. Даже если бы вы все идеально владели заклинанием Обливиэйт, положения бы это не спасло.

Мне в голову внезапно приходит блестящая мысль, и я, не теряя времени, немедленно ее озвучиваю:

– Мистер Шеклболт, а если попросить о помощи эльфов?

– Эльфов? – переспрашивает он. – Но ведь ими может командовать только директор школы. Поскольку речь идет не о защите замка…

– Нет, я не про хогвартских эльфов говорю, – поясняю я. – Просто у меня есть эльф, и у Гарри тоже. По просьбе хозяев они и не такое могут сделать, насколько я знаю.

– Точно! – восклицает Гарри. – Кричер привел нам Флетчера, а Добби вытащил нас из Малфой-мэнора, хотя там стоял запрет на аппарацию!

– Хм… Эльфы – это, конечно, мысль, – задумчиво произносит Кингсли. – Они и вправду могут сделать это незаметно и быстро. Вот только есть ли в этом какой-то смысл?

– О чем вы? – Джинни удивленно поднимает брови.

– На суде понадобятся вещественные доказательства.

– На каком еще суде? – непонимающе моргает Гарри.

– На суде над Северусом, разумеется, – пожимает плечами Шеклболт.

– Но ведь он ни в чем не виноват! Он был на нашей стороне!

– Я понимаю, Гарри. Но членам Визенгамота слов будет недостаточно. Они захотят увидеть эти воспоминания.

– Нет! – Гарри решительно сжимает кулаки. – Снейп отдал их мне, и я не собираюсь никому их показывать!

Меня разбирает совершенно неуместный смех. Как кричать – так ничего, а показывать он, видите ли, не собирается!

– Я все понимаю, – мягко говорит Кингсли. – Но не думаю, что без этого удастся обойтись. Иных доказательств его невиновности просто нет. У Северуса не самая лучшая репутация, и они захотят убедиться, что воспоминания не были подделаны.

– Но!..

– Мистер Шеклболт, можно вас на пару слов? – я решительно хватаю его за локоть и отвожу в сторону. Гарри уже на взводе, не хватало еще, чтобы он поругался с будущим министром магии.

– Что ты хотел сказать, Невилл? – удивленно спрашивает будущий министр, когда мы сворачиваем за угол.

– Визентамоту не обязательно предъявлять эти воспоминания, – шепотом говорю я. – Есть и другие доказательства. Дело в том, что я все знал.

– Вот как? – удивление быстро перерастает в шок. – И давно?

– С осени. Мы с ним сотрудничали, помогали друг другу.

– Надо же…

– Вы можете поговорить с портретами в кабинете директора, мистер Шеклболт, они подтвердят, – добавляю я. – Я был руководителем Армии Дамблдора, думаю, Визенгамот не станет обвинять меня во лжи.

– Полагаю, что не станет, – медленно говорит он, взяв себя в руки. – Ты не хочешь рассказывать об этом друзьям?

– Пока не хочу, мистер Шеклболт. Они начнут задавать вопросы, а у меня сейчас нет ни сил, ни желания отвечать.

– Понимаю, – мягко произносит он. – Ну что ж, это меняет дело. Идем, Невилл. И, пожалуйста, зови меня Кингсли.

Мы возвращаемся в больничное крыло.

– Вызывайте эльфов! – командует Кингсли. – Посмотрим, что из этого получится.

Ребята недоуменно смотрят то на него, то на меня, пытаясь понять, как я убедил его поменять мнение. Разумеется, прийти к чему-то определенному им не удается. Мы с Гарри вызываем своих эльфов.

Минси и Кричер появляются в коридоре одновременно и, переглянувшись, преданно смотрят на нас, ожидая приказаний.

– Э-э-э… Кричер… – неуверенно начинает Гарри, – ты ведь можешь стереть память волшебнику.

– Да, хозяин.

– А многим волшебникам? Мне нужно, чтобы ты это сделал.

– Да, Кричер может, – радостно кивает эльф. – Только скажите, хозяин, и они все на свете забудут.

– Нет, все не надо! – испуганно восклицает Гарри.

– Постой-ка, ты не с того начал, – вмешиваюсь я и сажусь на корточки перед своей эльфийкой: – Минси, ты ведь слышала, что Гарри говорил Волдеморту во время последнего сражения?

– Да, хозяин.

– Ты помнишь, что он говорил о своей маме и профессоре Снейпе?

– Я все помню, хозяин.

– Ты можешь, сделать так, чтобы волшебники, которые тоже все слышали, забыли об этой части диалога?

– Да, хозяин. Только Минси не может стирать память другим эльфам и кентаврам… И Кричер не может, – добавляет она, покосившись на своего приятеля.

– Это и не нужно, – заверяю я. – Эльфы и кентавры – народ не болтливый. Главное, разобраться с волшебниками.

Я поднимаю глаза на Гарри.

– Ты все понял, Кричер? – спрашивает он своего домовика.

– Да, хозяин. А вам тоже нужно стирать память?

Гарри с сомнением оглядывает нас.

– Даже не думай! – угрожающе произносит Джинни.

– Нет, нам не нужно, – поспешно говорит Гарри. – Всем, кроме присутствующих. Когда закончишь, отчитаешься.

– И ты тоже, Минси, – добавляю я.

– Само собой, хозяин, – кивает она и протягивает руку своему приятелю: – Идем, Кричер, повеселимся.

– До встречи, хозяин, – Кричер хватает ее ладошку, и они вместе аппарируют.

– Они что, знакомы? – спрашивает Гарри, удивленно глядя на меня.

– Сам только сегодня узнал, – усмехаюсь я. – Об этом можно было бы выпустить книгу: «Чем занимаются домовые эльфы втайне от хозяев».

– Ты не говорил, что у тебя есть домовый эльф, – замечает Гермиона.

– Так ты и не спрашивала, слава Мерлину, – парирую я. – И не уговаривай выдать ей одежду – она такого не переживет. Да и я тоже.

– И не собиралась даже! – надменно возражает Гермиона, сердито покосившись на хихикающего Рона.

– Ладно, ребята, раз мы разобрались с этим вопросом, я пойду, – говорит Кингсли. – Пришлите эльфов ко мне после отчета. Я тоже хотел бы знать, как прошла операция.

Мы заверяем его, что непременно пришлем, и наш исполняющий обязанности министра магии, наконец, отправляется по своим делам.

– Как ты его убедил, Невилл? – с любопытством спрашивает Джинни.

– Очень просто, – серьезно говорю я. – Показал парочку колдографий, где он в компании пяти волшебниц и одного кентавра творит непотребства. Всего лишь маленький шантаж.

Джинни и Рон покатываются со смеху, а Гарри и Гермиона смотрят на меня с ошарашенным и возмущенным выражениями соответственно.

– Извините, – я решаю немного сбавить обороты. – Когда я нервничаю, мое чувство юмора начинает вести себя странно.

– Ничего себе шуточка, – Гермиона укоризненно качает головой. – Похлеще, чем у… – она осекается.

Смех резко обрывается, и ребята мрачнеют. Мне тоже становится не по себе.