Pskovoroda - Канон

— Это… что? — наконец, озвучила общее мнение Дафна, ослабевшей рукой тыкая в сторону моего подарка. — Это… кому?

Ну, “кому” могла бы и не спрашивать. И так же ясно. И не только из-за размеров — хотя и по этой причине тоже — но в основном потому, что сбоку во всю двенадцатиметровую длину контейнера был приделан транспарант — “Алексу от всех, всех, всех!” И ниже буквами чуть поменьше — “Мы все тебя любим. Как хорошо, что ты снова с нами!” И пышный бантик диаметром полтора метра. Аж в глазах защипало. И зачесались руки.

— Чур, я бумагу сдирать буду! — запрыгала на месте Астория.

— Тори, держи себя в руках, — строго покосилась на неё Панси. — Это подарок Лексику, — она сделала театральную паузу. — Значит бумагу буду сдирать я!

— Погодите, девочки, — умиротворяющим голосом предложила Дафна и потянула из рукава палочку. — Один момент…

— Стоп! — очнулся я, поняв, что эти проныры сейчас начнут распаковывать мой подарок без меня. — Во-первых…

— Что — во первых? — хором спросили они, оборачиваясь ко мне и упирая руки в боки.

В голове замигала красная лампочка. Опасность! Опасность! Опасность!

— Во-первых — стул, — сказал я и вытянул палочку. — Акцио, стул!

Поймав его, я уселся и заложил ногу за ногу, откинувшись на спинку.

— Алекс! — грозно зарычала Дафна.

— А во-вторых, если вы открываете мой подарок, то я открываю ваши, — добавил я.

— Да пожалуйста! — заявила Астория. — Всё равно там…

Она осеклась, глядя на стремительно краснеющих Дафну и Панси. Я закрыл лицо ладонью.

— Алекс! — обиженно воскликнула Панси.

Я безнадёжно махнул рукой и сквозь пальцы стал наблюдать, как эти три валькирии сдирают обёртку с контейнера. Ага! Под верхним слоем оказался ещё один. Они издали победный клич и стали срывать бумагу с удвоенной энергией. На третьем слое Панси крикнула:

— Ух ты, какая классная упаковка! Спасибо, папочка!

На четвёртом я всерьёз испугался, что под всеми этими слоями где-то там завёрнут маленький футляр с кларнетом. К счастью, на четвёртом всё и закончилось, и наконец-то на свет явилась рифлёная стенка новенького оранжевого контейнера. Девушки закончили снимать упаковку — и двадцати минут не прошло — и теперь дружно прислонились спиной к стенке, чтобы отдышаться.

— Нет, а всё-таки, что там? — снова спросила Дафна, постучав каблуком по контейнеру.

— Нужно взглянуть, — решился я, поднимаясь со стула.

Я подошёл к торцу и потянул за рычаг, открывающий створку двери. Какое-то непонятные железки и коробки. Я открыл вторую створку.

— Это что? — завороженно спросила Астория, уже прилепившаяся к моему локтю.

— Это называется “рельсы”, — прокомментировала Панси с другой стороны.

Рядом встали родители, причём папа с гордостью глядел на наваленное в контейнере полотно тридцатисантиметровой ширины, а мама с умилением за ним наблюдала.

— Пап, это ты мне игрушечную железную дорогу подарил, что ли? — ещё до конца не поверив, спросил я.

— Угу, — ответил отец.

— С паровозиками? — не поверил я.

— Угу, — был ответ.

— Такую, на которой можно ездить? — уточнил я.

— Угу, — снова ответил он.

Я высвободился из цепких девичьих ручек, подошёл к нему и обнял.

— Спасибо, пап!

— Да это папа себе игрушку купил, ты не подумай, — со смехом пояснила мама. — Тот ещё любитель паровозиков!

В общем, папа давно хотел проложить между лужаек железную дорогу — ещё до того, как меня… украли. А когда, наконец, сумел достать всё необходимое — рельсы, локомотив, подвижной состав — то случилась эта история с превращением меня в Поттера. Понятное дело, что тогда ему не до паровозов было. Зато теперь… А мама правильно подметила — вроде, и мне подарок сделал, но и себе ведь тоже! В общем, недолго думая мы приступили к укладке рельсов, что в принципе было не так уж и сложно — расчистить гравийную дорожку от снега, положить сверху очередной пролёт уже собранного полотна — рельсы вместе со шпалами — и скрепить с предыдущим металлическими скобами на болтах. Когда мы уложили первые четыре, папа махнул мне рукой на большой деревянный ящик, в котором оказался собственно паровоз. Я даже и пытаться не стал водрузить его на рельсы — тут нужна была совсем тонкая работа — но присоединившийся к нам Дэниел проделал это мастерски, если не сказать виртуозно.

Паровоз, вопреки здравому смыслу, оказался моделью Кинг Джордж V в сияющей синей с позолотой окраске, а совсем не Олтон Холл в тёмно-бордовых цветах хогватского экспресса, как можно было бы предположить. Но такой мне ещё больше нравился. Я долго гладил его блестящие бока, пока смог наконец оторваться, чтобы продолжить укладку путей. Папа мне рассказывал тем временем, что изначально паровоз был настоящим — с поправкой на масштаб — и с топкой на мазуте, но жечь нефтепродукты он посчитал нерациональным — волшебники мы или кто — и вместо топлива загрузил прямо в топку выводок саламандр. Для управления жаром топки, соответственно, к специальному рычагу в кабине был приделан тросик, обработанный предохраняющим от жара заклинанием, который разветвлялся на множество более тонких, привязанных к хвостам ящериц.

Бак с водой в тендере никуда не делся — папа мне долго объяснял, что воды нормальный паровоз без конденсатора расходует значительно больше, чем дров — но зато он убрал цистерну для мазута, и в находящийся поверх бака кузов для угля было поставлено ещё одно пассажирское сиденье — для “помощника машиниста”. Бак заполнялся обычным Агаментосом, так что проблема снабжения была полностью решена. Ну, и саламандр нужно было время от времени кормить и выгребать за ними золу из топки.

Довольно быстро мы поставили укладку рельсов на поток — Дэниел аккуратно доставал из контейнера пролёт, Астория очищала его от малейших следов креозота, Дафна покрывала его заклинанием консервации, Панси транспортировала его на указанное папой место, папа укладывал пролёт уже точно, миллиметр в миллиметр подогнав его к предыдущему, а я скреплял их скобами. Последняя операция тоже, в общем-то, проводилась с помощью волшебства — я ставил накладки, в них продевал болты, надевал шайбы и наживлял гайки, а потом использовал показанное папой заклинание:

— Конструкто! — и гайки сами заворачивались с необходимым усилием, прочно скрепляя полотно.

Мы не успокоились, пока контейнер не опустел, и в итоге к восьми вечера уложили всего лишь овал шириной сто метров и длиной двести. И это — всё? Увидев мою обиженно оттопыренную губу, папа обнял меня и похлопал по плечу:

— Не расстраивайся, у меня ещё три контейнера рельс, — и он заговорщицки подмигнул, — Мы даже ещё не распаковали стр е лки!