Pskovoroda - Канон

— Судя по твоему описанию и по виду, первые три компонента, — прокомментировала она, — предназначены для приготовления гремучей смеси, причём в таком количестве, чтобы обеспечить разлёт частиц наполнителя не далее, чем на два метра. Неплохо придумано, хотя и слегка кустарно. Расчёт был на то, что ты не сумеешь их опознать, — она с упрёком посмотрела на меня.

— Я виноват? — нерешительно спросил я.

— Не совсем — этот рецепт вам не должны были ещё преподавать, — покачала она головой. — Поэтому Снейп даже не стал скрывать от тебя названия ингредиентов. Ты всё сделал правильно, и после того, как активировал смесь заклинанием, она вполне предсказуемо взорвалась, разметав по тебе наполнитель…

— Что это за наполнитель? — переспросил я.

— Судя по внешнему виду, это зелье для Терракотуса, — ответила она.

— Для Терракотуса? — удивился я новому слову.

— Да, там требуется магия настолько мощная, что на кожу субъекта нужно сначала поместить катализатор, — спокойно пояснила крёстная. — Принято считать, что заклинание обращает человека в статую красной глины.

Что-то знакомое. Где-то же я видел статуи людей из красной глины…

— Как у китайского императора? — возбуждённо выпалил я, наконец вспомнив.

— Именно, — подтвердила она. — Не относится к числу запрещённых, поскольку защита достаточно простая — пока превращение не завершено, рыбий жир нужно смешать с голубиным помётом и добавить свежих улиток, растёртых в пюре…

Я вздрогнул и почувствовал, что ужину становится тесно в желудке. Какое счастье, что я не почувствовал вкуса этого противоядия. Да уж, накормил меня Дамблдор дерьмом… Голубиным…

— Душа человека при этом не умирает, — продолжила Богиня. — Она остаётся скованной внутри глиняной оболочки и томится в ожидании приказа…

— Единственное место, где содержится точный рецепт, — поспешно оборвал её папа, — это библиотека министерства. Я отследил, кто брал эту книгу…

— Снейп? — не удержался я.

— Дамблдор, — покачал он головой. — Зато Снейп парой недель спустя заказывал чрезвычайно редкий ингредиент для зелья…

Я вдруг осознал, что крёстная хотела ещё что-то сказать.

— Какого приказа? — спросил я, снова переключаясь на неё.

— В той книге, которую брал в министерстве уважаемый добрый волшебник, говорится лишь о превращении в глиняную статую, — ответила она. — Такова общепризнанная точка зрения.

— А на самом деле? — я нетерпеливо подался вперёд, жадно вслушиваясь в ответ.

— А на самом деле это часть рецепта приготовления разумного голема, — ответила она. — Сначала душа годами томится в ожидании приказа… К моменту, когда приходит Хозяин, она уже на всё готова, только бы её освободили от оков.

— А потом? — спросил я.

— Хозяин даёт приказ, и голем начинает двигаться, — сказала она. — Готов убивать и крушить. Практически неуничтожим и не требует пищи. Всё, что ему нужно — крохи магии от Хозяина…

После этого разговора весь остаток отдыха меня изводила мысль о том, что то ли Снейп всерьёз желал меня отравить, то ли они с Дамблдором решили меня таким образом проучить — уж слишком нарочито последний тянул с исцелением… Но на Дамблдора руку поднять у меня кишка тонка… Пока… Поэтому я сконцентрировался на Снейпе, который был вполне мне по зубам. Если, конечно, действовать его же методами и бить только из-за угла и в спину. Поскольку я усердно обучался математике и физике с использованием учебников, которые мне передал на планшете демон, то к этому моменту моя голова уже была полна всякой полезной и бесполезной всячиной, из которой мне отчего-то вспомнился принцип создания ядерного заряда.

Для того, чтобы получился ядерный взрыв, нужно, чтобы количество ядерного материала превышало критическую массу. Но так просто критическую массу не создать — половинки или ещё меньшие частички заряда при попытке свести их вместе разбросает тем же самым ядерным взрывом, вот только мощность его будет совсем маленькая. Поэтому совмещать части нужно тоже взрывом. Как это применимо к Снейпу? Легче лёгкого — у него же тоже есть половинка, вместе с которой они образуют критическую массу. Если подвести Снейпа к усладе его глаз — в народе также известной под именем Долорес Амбридж — то они всего лишь завопят от боли и сразу разбегутся. А вот если сделать что-то вроде их самостоятельной проделки в прошлый раз, когда они сцепились в едином Круциатусе, то эффект будет совсем другой. Если же для этого выбрать какое-нибудь труднодоступное место — труднодоступное для тех, кто их будет извлекать — то есть надежда, что крыша у них всё-таки успеет уехать до того, как подоспеет помощь. В идеале хотелось бы получить на выходе парочку овощей — сально блестящий баклажан и розовый турнепс…

Я попросил близнецов помочь мне, и они пообещали достать точные планы Хогвартса, которые наверняка хранятся где-нибудь в кабинете Дамблдора. Можно было бы попросить папу, но он такого использования административного ресурса не одобрил бы и наверняка взял с меня обещание не шалить понапрасну… Я же возлагал большие надежды на канализацию, которую строили ещё в те времена, когда сантехники ещё и в помине не было, и отходы отправлялись в выгребную яму через почти вертикальные трубы, проделанные прямо в каменной кладке замка. Но это — заготовка на будущее, а сейчас мне требовался немедленный выход клокотавшей во мне энергии, которая усилилась почти двухнедельной разлукой с любимым преподавателем…

Вышел я от Снейпа в ещё более радужном настроении, чем был до того, и прямым ходом направился в башню Гриффиндора, где рассчитывал найти двух самых безбашенных учеников во всём Хогвартсе. Как оказалось, у них уже был проработан сценарий подобной мелкой пакости. После недолгих внутренних дебатов мне удалось себя убедить, что Сириус не станет за меня краснеть по той простой причине, что я ему не скажу. Моим основным доводом “за” было то, что моё желание устроить хоть какую-нибудь пакость было настолько невыносимым, что я вполне мог проколоться где-нибудь в другом месте — но уже по-крупному.

Вторник прошёл под знаком массового побега из Азкабана. Кстати, стоило бы ради интереса между делом, невзначай спросить моего друга Волди, как именно Пожирателям удалось сбежать… Школа бурлила, как растревоженный улей — постепенно до всех, даже до совершенно далёких от политики, доходило, что случилось нечто из ряда вон выходящее… Близнецы тем временем, словно одержимые маньяки, работали над идеей, которую они озвучили мне ещё вчера. Ничего особенного, а главное — вполне в духе Уизли. По крайней мере, я нисколько не сомневался, что мой друг Рон должен был оценить по достоинству. Этим же вечером они пообещали всё доделать и просили не беспокоиться понапрасну — всё пройдёт без сучка, без задоринки.