Pskovoroda - Канон

— Что это было? — спросил я её чуть позже, когда мы сели за один стол на трансфигурации.

— Ты про Нотта? — улыбнулась она. — Не обращай внимания. Панси настолько неожиданно — для себя неожиданно — рассталась в Викэмом, что даже не успела подготовить ему замену. Вот и пришлось импровизировать…

— Учитывая, что и Викэм был в какой-то степени импровизацией… — буркнул я. — Нет, меня больше озаботило то, что Нотт явно упрекал меня за что-то.

— А, не бери в голову, — отмахнулась Дафна.

— Дафна? — переспросил я.

— Ну, ладно, — сдалась она. — Я пустила по школе слух, что Панси — твоя девушка, и вы рассорились, но несмотря на это ты всё равно готов поколотить всякого, кого рядом с ней увидишь.

— Дафна! — воскликнул я, и Макгоннал шикнула на меня, резко обернувшись.

— Ведь должна же я заботиться о будущем счастье своего жениха, — хихикнула Дафна, когда Макгоннал отвернулась.

— Чёрт меня подери, — расстроенно сказал я. — Ну ладно, это понятно. Но мне показалось, что Нотт смотрел с упрёком, а не с испугом. С чего бы это?

— Да он и сам не рад бегать собачкой, — пояснила Дафна. — Но раз уж Панси его назначила, то ему не отвертеться. По этой же причине он понимает, что ты его не побьёшь. Раз уж он лицо подневольное.

— То есть, он рассчитывает, что я сам как-то догадаюсь, что это Панси его назначила, а он не по своей воле? — засомневался я.

— Ну, не совсем, — пожала плечами Дафна. — Просто он сначала спросил меня, крепко ли ему достанется, и я его заверила, что пока он со мной вежлив и учтив, ему ничто не грозит.

— На ходу подмётки рвёшь! — ошарашенно пробормотал я. С кем я связался!

Поскольку мне всё-таки удалось наконец отрешиться от связанных с Панси волнений, то мои усилия всё это время были направлены на то, чтобы как можно лучше учиться и успеть больше выучить. Мне даже в какой-то момент пришла в голову идея, нельзя ли создать второго Дублёра, чтобы ещё поднять скорость изучения всего, что мне может понадобиться в будущем, что я и озвучил почти сразу Богине. Богиня покачала головой и ответила, что Дублёр может быть только один, и собрать армию двойников у меня не получится. А жаль — было бы логично на Битву Семи Поттеров выставить семерых Поттеров. То есть, Паркинсонов… Другая идея состояла в том, чтобы каждый день Маховиком Времени отправлять Дублёра на день назад, но Сириус сказал, что многократный отчёт от Дублёра нарушит временные связи. И вообще, по его прикидкам я уже сильно опережал наш изначальный график, и можно было даже немного расслабиться — скорость, с которой мой мозг способен усваивать новую информацию, отнюдь не бесконечна.

Мой Дублёр по-прежнему занимался зельеварением и Патронусом с Перасперой. Сириус продолжал его натаскивать в том, что он называл боевыми искусствами — а мне казалось просто хорошей школой уличной драки. Вечером Дублёр усаживался за маггловские учебники, иногда запрашивая помощи у родителей, которые, как оказалось, эту науку успели уже изучить, причём тоже совмещая с учёбой в Хогвартсе. Также я пытался как-то наверстать время, что мы были в разлуке, и в итоге целые вечера мы втроём проводили в гостиной, пусть и занимаясь каждый своими делами, но всё же вместе.

В Хогвартсе мне тоже скучать не приходилось — индивидуальные занятия у Флитвика и Макгоннал каждыми вечерами требовали значительно меньше времени, чем подготовка к ним. Домашние задания были такой сложности, что я даже боялся их показывать Гермионе — иначе та бы обязательно напросилась со мной. В итоге я просто время от времени упоминал название какой-нибудь книги, которую ей стоило бы прочитать. Когда была разоблачена и разогнана Армия Дамблдора, у меня высвободился дополнительный час времени на домашние задания по трансфигурации, и в результате Дублёр наконец сделал долгожданный прорыв — выпущенный им телесный Патронус благополучно был превращён в ягуара — на этот раз без рогов и копыт — и так и бегал, пока не развеялся. На следующий раз это получилось легче, а ещё через неделю Дублёр превращал Патронуса в новую форму одним небрежным движением палочки.

После моего короткого и убедительного разговора с капитаном слизеринской команды, фамилии которого я так и не запомнил, у меня состоялся значительно более долгий разговор с Крабом и Гойлом, что меня удивило. В смысле, длительность меня удивила. Никогда в жизни не слышал от них столько слов подряд. Одобрительных, причём. Дело закончилось тем, что мы договорились проводить обучение в двух направлениях — они будут меня продолжать натаскивать в боксе, а я им буду передавать уличную мудрость Сириуса. Последний, кстати, тоже согласился, что бокс — очень важная дисциплина, и в результате сам стал потихоньку им заниматься.

Я невольно подвёл итоги тому, что сам за прошедшие восемь месяцев смог изменить в своей судьбе. Во-первых, и самое главное — это Сириус. Он вышел из той беспечной и бесполезной спячки, в которую его насильно вогнал Сценарий, и над которой посмел насмехаться Снейп, и начал активно заниматься своим будущим — точнее, обеспечением того, чтобы это будущее было. Я, конечно, уверен, что окажись он в одном помещении с Вуалью и Беллатрикс, та всё равно забьёт его точно в девятку, несмотря на все ухищрения… Но всё же — девушку себе завёл. Двух. И более того — женился. Живёт теперь на два дома — они сняли какой-то таунхаус для молодой семьи, чтобы не светиться перед Дамблдором, и кроме того Сириусу нужно было появляться на Гриммо в предписанные Сценарием моменты.

Второе — это мои одноклассницы. И, частично, одноклассники. Мне показалось, что в какой-то степени та стена взаимного снобизма и неприятия, которую нам навязывала Жаклин Боулинг, уже разрушена. В последние несколько месяцев я часто видел Гермиону и Панси, склонившихся над одной книжкой и только что не касающихся друг друга головами, да и Рон перестал разговаривать с Гойлом и Крабом через губу и при общении с Луной почтительно внимает всем тем издевательствам, которым она традиционно подвергает уши и умы слушателей. Что бы дальше ни случилось — мы уже не разобщены вопреки стараниям той, что писала Сценарий. Год назад я сам бы сказал, что единственное, что меня удерживало в школе — это квиддич. Теперь же у меня были друзья и были все эти девушки, которые каждый обед и каждый вечер неизменно собирались вокруг меня — не потому, что я сам по себе им так уж был важен, но скорее оттого, что я своей физиономией отмечал на карте место сбора.

Где-то в начале апреля после вечерних посиделок я провожал Дафну до подземелий, и совершенно неожиданно заметил в боковом проходе стоящую у окна женскую фигурку в накинутом на голову капюшоне. У меня и сомнений не возникло, что она ждала там меня. Я взял Дафну за руку и повёл её поздороваться.