Pskovoroda - Канон

— Круцио! — почти незамедлительно ударила она, и я чудом увернулся от заклинания.

Это что такое? Я же у неё отобрал палочку! То есть, заколку для волос, которую она использовала вместо…

— Круцио! — воскликнула она, размахивая отломанной ножкой от кресла.

— Акцио кресло! — протянул я левую руку, кресло с размаху врезалось Беллатрикс в спину, и я добавил: — Ступефай! Петрификус Тоталус!

Урок я усвоил отлично — расслабляться нельзя, а слёзы — такое же оружие. Я устало уселся на пол рядом с Беллатрикс и утёр со лба пот, обозревая разгром в комнате. Дверь неслышно распахнулась, и вошла Нарцисса.

— Финита, — с порога сказала она, и Беллатрикс со стоном пошевелилась.

— Ну, как урок? — ласково спросила меня Нарцисса.

— Дайте мне мою палочку, — простонала Беллатрикс. — Я раскатаю этого крысёныша в тонкий блин!

— Усвоен, — устало сказал я. — На все сто.

— Правда? — переспросила она. — И что же ты сегодня выучил?

— Во-первых, всегда в любых обстоятельствах держать руки при себе, — выдохнул я.

— Отлично, — кивнула она. — А что ещё?

— С женщиной до схватки дело лучше не доводить, — добавил я. — А если уж довёл — то бежать, пока цел.

— Замечательно, — согласилась она. — Ещё что-нибудь?

— Домой хочу, — заявил я, вставая. — К маме. То есть, в Хогвартс…

Рядом, кряхтя и охая, поднималась Беллатрикс. Судя по всему, рёбра я ей всё-таки сломал…

— А поцеловать? — обиженно надулась она, подставляя мне щёку.

Приближаться к ней мне не хотелось, и я послал воздушный поцелуй, но она в ответ почему-то нахмурилась. Нарцисса уже вернула ей палочку, и мне не хотелось, чтобы Беллатрикс самым немудрящим образом воткнула мне её в глаз. Я боком вышел из комнаты и остановился в ожидании Нарциссы. Она тоже почти сразу вышла, заперла дверь и потрепала меня по плечу. Я сразу понял, что она хотела сказать.

— Я правда не нарочно, — промямлил я. — Само как-то произошло…

— Вот это и называется распущенность, — пожала она плечами, беря меня под локоть и увлекая в сторону, откуда мы пришли, — когда ты сам не знаешь, что творят твои руки.

— Несмотря ни на что я надеюсь когда-нибудь заслужить прощение, — смиренно произнёс я.

— Ты его уже получил, — покачала головой Нарцисса. — Приняв наказание. Но если будешь мне об этом напоминать…

— Нем как рыба, — спохватился я, зажимая рот свободной рукой. Ну их к Чёрту, эти Круциатусы!

А ещё через пару недель — в самом конце апреля — случился наконец долгожданный прорыв. Мама с Белиндой вернулись в очередной вечер в неимоверном возбуждении и притащили с собой огромный безумной древности фолиант. Как оказалось, это была скорее папка, а не книга, и в неё были сшиты около двухсот папирусов, покрытых рисунками и клинописью. Книга подавляла уже своими габаритами — она была сантиметров шестьдесят на сорок размером и толщиной около двадцати сантиметров. Толстая обложка из выделанной золотом драконьей кожи и замок в виде покрытого золотом скарабея сами по себе стоили целое состояние, но вот папирусы внутри были просто бесценны.

Как я уже сказал, обе были сильно на взводе, и мы решили сначала поужинать, прежде чем обсуждать находку. Прибыл Сириус с Флёр, которая первым делом полезла обниматься с Белиндой, будто сто лет не виделись, а потом появились Пераспера с Дэниелом. Мы сели за стол и довольно споро прикончили всё, что наготовили повара, причём ели молча и — соответственно — быстро. Надо признаться, мне и самому было интересно, что же там такого в этой книге, что даже Пераспера, которая у нас целые дни проводила, явилась без промедления, словно соскучилась. После ужина мы направились в гостиную, и между ней и Белиндой завязался интересный разговор.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — с улыбкой спросила Пераспера.

— О, теперь уже замечательно, — откликнулась Белинда. — Некоторые запахи по-прежнему вызывают… хм… бурный отклик, но в целом всё прошло.

— Ой, я так рада! — сказала Пераспера.

— Я чего-то не знаю? — спросил я.

— Это сюрприз! — игриво стрельнула глазками Белинда.

— Да ладно, — упрекнула её Пераспера. — Всё равно скоро уже всем видно станет!

— Да что видно-то? — не понял я.

Белинда улыбнулась мне и натянула на животе платье свободного покроя.

— А-а, понятно, — сказал я при виде животика, который перестал быть идеально плоским, как раньше, и немного выпирал. Совсем чуть-чуть. — Кто-то подсел на пироженки и так ими объелся, что дурно стало…

Белинда с Перасперой прыснули от смеха, сразу напомнив мне Дафну и Панси. Сзади ко мне подошёл Сириус и обнял за плечо. Когда я проследив его пьяный от счастья взгляд, обращённый на Белинду, меня вдруг озарило.

— Сириус, — спросил я его тихонько. — Вы, что ли, ждёте наследника?

— Ага! — отозвался он таким же самодовольным тоном, как ответил бы Рон на вопрос, не он ли ночью вытащил из духовки и сожрал недожаренную индейку, предназначенную для всей семьи.

Я вдруг тоже почувствовал необычайную радость — настолько сильную, что мне стало совершенно неинтересно, что там за талмуд они притащили из Министерства. Причём, я даже не мог сразу понять, отчего именно я радуюсь — ну, будет у крёстного и по совместительству моего лучшего друга ребёнок, и что? Ну, не прервётся его род, не закончится на Сириусе. Может, оттого, что мне просто хочется видеть его счастливым? А он явно счастлив. Самое странное, что и Флёр тоже счастлива — со стороны было видно, как она на Белинду смотрела — с любовью и нежностью. Ничего не понимаю!

Тем временем, все расселись за столом вокруг фолианта.

— С самого начала наши исследования больше напоминали поиск иголки в стоге сена, — стала рассказывать Белинда, осторожно переворачивая древние папирусы. — Деметра взяла на себя общение с хранителям библиотеки Министерства, пытаясь найти хотя бы намёки на нужную нам информацию, а я тем временем прочёсывала стеллажи с книгами в поисках “белых пятен”, про которые библиотекари не могли сказать вообще ничего. И вот две недели назад Деметра как раз вышла на такой вот островок в дальнем углу, где хранились книги, которые туда свалили потому, что никто не смог их прочитать. Мы вместе взялись их просматривать, и вот наконец…

Она как раз нашла нужную страницу, где в окружении пиктограмм и иероглифов было нарисовано нечто, что должно было изображать Арку Смерти с её Вуалью. Я уверен не был, поскольку саму Арку я никогда не видел, но зато Арку видела мама, и она сразу кивнула, когда я послал ей вопросительный взгляд. С другой стороны, мне были знакомы некоторые из начертанных на ней символов. Сириус мрачно посмотрел на меня.

— Нашел что-то знакомое, Щеночек? — спросил он.

— Ну ты же сам всё понял, — парировал я.