Дана Гинтер - Путешествие на «Париже»

– Точно! – подхватил его партнер. – Если бы в нашем парламенте кто-либо внес такое предложение, мы бы защищали наши спиртные напитки до последнего!

– Точно! Точно! – взревели мужчины.

– Знаете, – усмехнулся мистер Томас и вытер салфеткой рот, – я ведь однажды в баре в Канзас-Сити видел эту самую Кэрри Нейшн. Сначала она приветствовала бармена словами: «Доброе утро, растлитель человеческих душ»… – Мистер Томас произнес эти слова писклявым голосом. – А потом принесла топор и принялась за работу – вдребезги разбила все до одной бутылки с виски!

– Что, что? Кто она такая? – спросил один из голландцев.

– Психопатка, – объяснил мистер Томас. – Называет себя «бульдогом Иисуса Христа»! Она заявила, что алкоголь – корень всех зол, что из-за него люди только и делают, что грешат. Она, бывало, заявится в салун, переколотит там все подряд бутылки, а потом усядется за пианино и давай играть гимны. Всю эту войну против алкоголя затеяла именно она, Кэрри Нейшн. И эта старая корова победила.

Обсуждая сухой закон, мужчины заказали еще одну бутылку вина, а затем всем подали суп. Констанция набрала полную ложку кремообразного супа и к своей досаде обнаружила, что он холодный. Но прежде чем пожаловаться, она решила послушать, что скажет капитан Филдинг. К ее разочарованию, суп ему понравился.

– Кэрри Нейшн, – с отвращением повторил один из голландцев. – Я поражен, что какая-то женщина смогла приобрести подобную власть. Выходит, она не только ворвалась в мужское заведение и угрожала жизни хозяина, но, по вашим словам, ей удалось изменить в стране закон!

– Что ж, такое, наверное, случается, когда женщины получают право голосовать, – грустно покачал головой капитан Филдинг.

– И с какой стати их называют суфражистками? Какие они страдалицы? – подмигнув, заметил мистер Томас. – Страдают вовсе не они, а мужчины!

Мужчины рассмеялись и подняли бокалы. Хотя Констанция привыкла к тому, что в их домашних беседах обычно главенствовал Джордж, ее соседи по столу показались ей еще более вульгарными, чем он, и их тон был еще более пренебрежительным, чем у Джорджа. Эти господа, похоже, вообще забыли, что за их столом сидят дамы! Рассерженная Констанция с оскорбленным видом отвернулась от соседей и в ту же минуту заметила, что прямо к их столу направляется доктор Шаброн. Но, несмотря на то что Констанция рада была его видеть, – славный, добросердечный человек, не чета ее соседям, – она почувствовала, как заливается краской. Подойдя к столу, доктор бросил ей мимолетный сияющий взгляд и тут же перевел его на англичанина.

– Капитан Филдинг! – тепло пожимая ему руку, произнес доктор Шаброн. – Я увидел ваше имя в списке пассажиров и пришел пожелать вам всего наилучшего!

– Дамы и господа, – обратился к соседям по столу капитан, – позвольте представить вам доктора Шаброна. Благодаря ему я все еще жив.

– О, вы бы и так выжили, – улыбнулся доктор, – хотя, возможно, не выглядели бы таким молодцом!

– Вы член экипажа нашего корабля? – спросил мистер Томас.

– Да, я корабельный врач.

Доктор принялся пожимать руки всем сидевшим за столом, и сердце Констанции заколотилось, как бешенное. Взяв ее руку, доктор широко улыбнулся.

– А с мисс Стоун я уже имел удовольствие познакомиться.

Краем глаза Констанция увидела, как миссис Томас изумленно подняла брови.

– Мисс? – прошипела матрона.

Но так как в это время все мужчины за столом наперебой принялись приглашать доктора к ним присоединиться, на ее вопрос никто не обратил внимания, и Констанция с облегчением вздохнула.

– Мне не хотелось бы прерывать вашу беседу… – начал доктор, но все снова принялись уговаривать его остаться.

– Мы только что обсуждали эксцентричные тенденции в политике последних лет, – с забавной гримасой произнес мистер Томас.

– Да, сухой закон в Америке и эпидемию дамского суфражизма, – закатив глаза, пояснил капитан Филдинг. – А во Франции женщины имеют право голосовать?

– Пока еще нет, – с улыбкой ответил доктор.

– Французы всегда отличались умом! – Капитан Филдинг вздохнул. – В Британии женщины получили право голосовать два года назад, хотя, рад заметить, не без некоторых ограничений. У нас могут голосовать только женщины старше тридцати и только совладелицы недвижимости или выпускницы университетов. Нельзя же позволить, чтобы нашего премьер-министра выбирали уборщицы или молочницы!

– Какие молодцы! – покачав головой, воскликнул мистер Томас. – А в Америке эти права дали всем подряд!

– У нас за столом две американские женщины, – указывая на Констанцию и миссис Томас, сказал доктор Шаброн. – А что вы, дамы, об этом думаете?

Все взоры обратились на двух изумленных женщин – им и в голову не приходило, что их включат в эту дискуссию, и они были абсолютно не готовы выразить свое мнение. В любом случае Констанция так давно не произносила ни единого слова, что ее челюстям – прежде, чем она заговорит, – нужна была приличная смазка. Она глубоко вздохнула.

– Что ж… – произнесли она и миссис Томас одновременно.

Констанция покраснела и повернулась к старшей по возрасту миссис Томас.

– Вы, пожалуйста, первая, – почтительно проговорила она.

– Я согласна с моим мужем, – улыбнувшись супругу, сказала миссис Томас. – Мы, женщины, не должны заниматься политикой! Нам не следует выходить на улицы, участвовать в кампаниях, протестовать и пикетировать, наша работа – создавать уют.

– Отлично сказано, дорогая! – просиял мистер Томас. – А вы, юная леди? Уверен, что и вы придерживаетесь того же мнения?

Констанция обвела взглядом выжидательные лица соседей, посмотрела на доктора и представила, что к ним присоединились ее отец и Джордж. Она не один год подряд слышала аргументы, подобные тем, что сейчас высказала миссис Томас: «женщина должна знать свое место». Но суть была вовсе не в этом.

– Вам, господа, трудно даже представить, – неторопливо начала Констанция, – как человек, проживая свою жизнь, почти никогда не имеет возможности принять самых важных для себя решений. Мужчин удивляет беспомощность женщин – наша зависимость от вас и наши слабости, а ведь на самом деле все это нам навязали.

Сделав глубокий вдох, Констанция посмотрела на растерянные лица собеседников.

– Глупая девочка, – вставил мистер Томас. – Мужчины этого не изобретали! Женщины такими уродились!

– Сэр, мы не уродились для того, чтобы нас отталкивали в сторону всякий раз, когда принимаются важные решения, – вызывающе ответила Констанция. – Женщины, знаете ли, способны принимать собственные решения. Нам вовсе не нужно, чтобы отцы и мужья говорили нам, что нам дозволено, а что нет, касается ли это учебы или замужества, работы или путешествий… Я считаю, это замечательно, что женщины наконец добились права голосовать.