Миа Марч - Время прощать

– Ей сейчас ни до чего. У нее нашли рак поджелудочной железы, четвертая стадия. Поэтому я здесь. Поэтому мы все здесь.

– Очень жаль это слышать. В таком случае рад оказать посильную помощь, превращая Счастливчика в официальную собаку «Трех капитанов».

Изабел улыбнулась, и они посмотрели друг другу в глаза. Гриффин нагнулся и нежно поцеловал ее. На мгновение она отдалась поцелую, чувствуя теплые крепкие губы Гриффина, аромат мыла «Айвори» и широкую грудь, незнакомую мужественность. Но затем эта самая незнакомость мужчины, о существовании которого полторы недели назад даже не подозревала, взяла верх, и Изабел отстранилась.

– Простите, – пробормотала она. – Я не думала, что это будет так странно. Всего две недели назад я узнала об измене мужа. Я была по-настоящему слепа. Нет, я знала, что у нас проблемы и между нами много всего накопились, но никогда не думала, что он… – Изабел со вздохом умолкла. – Считается, я не должна об этом говорить, да?

– Никаких «не должна». Правил не существует.

И я знаю, что вы чувствуете. Очень точно.

Она расплакалась, и Гриффин обнял ее. Так они стояли в конце моста, пока мимо них не проследовала группа подростков.

– Снимите себе номер, – крикнул какой-то парнишка.

Послышалось хихиканье, потом звук шагов. Изабел и Гриффин засмеялись.

– Вообще-то у меня есть номер, – сказал он, – но я живу вместе с сердитой четырнадцатилетней девочкой и спящей трехлетней малышкой.

– А я – с сестрой и кузиной.

– Что, вероятно, к лучшему, – заметил Гриффин, не сводя с нее своих темных глаз.

– Да, – прошептала Изабел.

Держась за руки, они пошли назад.

«Как я сюда попала?» – удивлялась Джун в шесть утра в День труда, сидя за рулем своего верного «субару», который каким-то образом превратился в автомобиль спасения Марли Матерс – так, на всякий случай. Марли ерзала на сиденье, глядя в окно на Бутбей-Флауэрс, где жил ее бывший, еще со школы, возлюбленный, звезда бейсбола. Джун помнила, что этот красавчик постоянно заводил и обрывал летние романы. Парочка, видимо, серьезно разругалась несколько недель назад, и Марли объявила, что между ними все кончено. Кип (сокращенно от Кристофер, узнала накануне вечером Джун) тут же начал встречаться с другой. Жил он в Бутбее круглый год: тренировал университетскую команду и вел развлекательные программы. Бывшее пламя жарко разгорелось в начале лета, но, как и в прежние времена, Кипу неинтересно было встречаться только с Марли.

И теперь она готовилась сказать ему о своей десятинедельной беременности и о том, что ребенок его. Шесть утра казалось не самым подходящим временем, но когда оно подходящее? Марли позвонила Кипу вчера вечером и сказала, что ей нужно поговорить с ним о чем-то важном. Свободное время было у него только до тренировки.

Марли объяснила все это Джун, позвонив ей тогда же, поздно вечером. Она хотела совета. Как воспринял новость отец Чарли? – хотела она знать. Что Джун ему сказала? Поэтому в полночь, за бокалом вина в гостиной, Джун поведала Марли свою очень короткую историю. Несмотря на отсутствие у Джун опыта общения с отцами будущих детей, Марли попросила поехать с ней на разговор с Кипом: просто побыть там до и после.

Джун спрашивала себя, как это было бы, найди она Джона во время беременности. Если бы сообщила ему, а он бы от нее отказался, она осталась бы одна в Нью-Йорке именно так отвергнутая, именно так брошенная.

«Может, я и не очень хорошо знаю Марли Матерс, но помогу ей», – решила Джун.

– Ну ладно, – проговорила Марли, в третий раз за последние пять минут берясь за ручку дверцы. – Я пошла.

– Я буду здесь, – кивнула Джун.

Через минуту Марли наконец вышла из машины и направилась к двери между входом в цветочный магазин и лавочку, где продавалась глиняная посуда для самостоятельного раскрашивания. Уже собираясь открыть дверь, девушка в последний раз обернулась, надеясь на сочувствие, затем исчезла в доме.

Джун не представляла, что скажет Кип, как поведет себя, но завидовала Марли, потому что та имела возможность с ним поговорить. По крайней мере Кип будет знать.

«Пожалуйста, приди в восторг, – молила про себя Джун. – Схвати ее в объятия, закружи от радости, скажи, что вы предназначены друг для друга и теперь станете семьей».

Ей хотелось этого для Марли, хотелось для себя. Нормальные человеческие отношения не обязательно должны быть фантазией, и Марли могла доказать это прямо сейчас.

Не прошло и пяти минут, как Марли в слезах выбежала на улицу и крикнула Джун, чтобы та ехала, увозила ее отсюда.

Зависть Джун сменилась страхом.

За завтраком в гостинице, который Изабел любезно приготовила и подала в кухне, Марли рассказала Джун про свою мечту – как отреагирует Кип о предложении пожениться и о его действительном ответе, который выразился в бесконечном повторении «что?», будто для возникновения беременности недостаточно бракованного презерватива. Кип впал в ступор и твердил, что ему нужно подумать, а он, черт побери, не в состоянии это сделать, пока она стоит тут и смотрит на него. Поэтому Марли убежала.

«Господи…»

У Джун засосало под ложечкой при мысли, что и Джон мог отреагировать точно так же. Семь лет назад и сейчас.

Когда взлохмаченный Чарли вошел на кухню в пижаме с рисунком из комиксов о «Человеке-пауке» и взобрался на колени к Джун, чтобы обняться с ней, выражение лица Марли изменилось.

– Боже мой, – проговорила она. Ее глаза засияли, словно увидев чудо.

– Да, – прошептала Джун. – Что бы ни случилось, вот что ты получаешь.

Прикусив губу, Марли коснулась ладонью своего живота, и Джун поняла, что с ее новой подругой все будет хорошо.

Парень, стоящий у стеллажа «Достопримечательности штата Мэн» с путеводителем «В стороне от избитых тропинок: Побережье Мэна», так походил на Джона Смита, что Джун ахнула, хотя сообразила секундой позже, ударом сердца позже, что это не может быть он. Он был высокий и худой, с такой же копной темных прямых волос на фоне светлой кожи – и не старше двадцати одного года. Это напомнило Джун о том, что она живет в прошлом. К нему подошла прелестная молодая женщина с двумя книжками, взятыми со стола с новой беллетристикой, и у Джун так сильно сжалось сердце, что ей пришлось присесть на стул за стойкой с кассой и сделать вдох.

Ей не хватало любви. Не хватало обнимающих ее рук. Не хватало секса. Она вынуждена была признать, что Джон Смит не войдет в двери «Букс бразерс», не появится на мощеной дорожке во дворе гостиницы «Три капитана», не станет разыскивать ее семь лет спустя и говорить, что не переставал о ней думать.

Он перестал. После двух ночей романтической любви.