Миа Марч - Время прощать

Гриффин опустился на колени и заглянул в собачью будку.

– Она там! Крепко спит. Давай, Элвис, отодвинься, чтобы я взял свою дочку, ну?

Но пес не шевелился. Эрик Уолш подманил его собачьей галетой, и Гриффин потянул Эмми за руку.

– Папочка? – послышался тоненький голосок.

Гриффин вытащил дочь из будки и взял на руки.

Глянул на Изабел: его темные глаза сверкали гневом, досадой и облегчением.

«Но в основном гневом», – подумала она.

– Домой, немедленно, – приказал он Алексе.

С Эмми на руках, сопровождаемый надутой Алексой, он направился вдоль бокового двора к подъездной дорожке, где стоял его автомобиль. Ни слова не сказав Изабел, не оглянулся на нее.

Рано утром во вторник Джун проснулась от криков чаек, но оно того стоило ради розового рассвета над заливом. Джун вышла на балкон и вдохнула соленый воздух, свежий аромат цветов и свежескошенной травы. Все вместе напомнило ей о Генри. Столько раз за последнюю неделю ей хотелось с ним поговорить! Но то, что не давало покоя в эти дни, относилось к другому мужчине, и она избегала Генри.

Поскольку Генри есть Генри – замечательный и понимающий, он ей не мешал.

Джун посмотрела на гавань, на рыбаков, вышедших в море на своих судах.

«Может, сегодняшний день будет тем самым», – подумала она.

Прошла ровно неделя с тех пор, как Джун оставила Смитам сообщение, короткое и простое: что она старый друг Джона и была бы рада получить его контакт. Каждое утро с того дня Джун просыпалась и сидела здесь, уверенная, что уж сегодня-то они перезвонят.

Однако она сомневалась, что сегодняшний день окажется тем самым. Если бы хотели, то уже перезвонили бы. Правда, один телефонный звонок она ежедневно получала – от Марли. Та справлялась, нет ли известий от Смитов, и Джун приободрялась. Со дня знакомства с ее сыном Марли перестроилась и вошла в роль будущей мамы, составляя списки того, что ей понадобится, выявляя лучший центр дневной медицинской помощи, читая книгу «Чего ожидать…». Джун по-настоящему подружилась с Марли, а когда подумала о том, как неожиданно это произошло, то поняла, что случиться может все. Например, звонок от Смитов. Встреча с Джоном. Создание семьи.

Поэтому она пошла проверить Чарли, скорее даже увидеть его милое лицо, проследить, как он дышит. Взгляд Джун остановился на листе бумаги с генеалогическим древом, прикрепленном над изголовьем. Никаких изменений пока не наблюдалось.

Вернувшись в спальню, Джун заметила, что постель Изабел пуста.

«Неужели она поднялась за те две минуты, что я отсутствовала? Или ее уже не было, когда я встала?»

Кэт крепко спала, подвинувшись так близко к краю, что ее красивые светлые волосы свешивались с кровати. Джун подавила порыв немного подвинуть Кэт, как делала это с Чарли, когда тот оказывался в опасной близости от края. Она не раз слышала среди ночи глухой звук падения. Но Кэт взрослая, не стоит волноваться, что взрослый человек среди ночи свалится с кровати.

Она посмотрела на пустую постель Изабел. Бледно-голубые простыни с узором из бакенов были смяты, словно сестра всю ночь ворочалась. Изабел была подозрительно тихой накануне вечером. Она приготовила для семьи ужин, три разных фирменных пиццы с интересными начинками, словно ей требовалось нарезать много овощей, успокоиться, выполняя сложный рецепт, шаг за шагом следуя указаниям. Она отказалась от помощи, и никакие слова, похоже, не улучшили ее настроения – уверения, что это могло случиться с каждым, такое, вероятно, уже случалось с Гриффином: Алекса обещала присмотреть за младшей сестрой, а потом этого не делала и Эмми терялась.

Но Изабел оставалась печальной и с каменным лицом отвечала, что ей просто нужно побыть какое-то время одной. Она позвала всех к столу, а сама поднялась наверх без ужина. Когда Джун и Кэт пришли в комнату с тарелкой еды для сестры, та притворилась спящей. Джун была уверена, что Изабел всю ночь не сомкнула глаз.

Джун выглянула в окно, выходящее на улицу – может, Изабел выгуливает Счастливчика, но среди собачников и бегунов трусцой сестры не было. Джун перешла к маленькому окошку, обращенному на задний двор – Изабел сидела на большом плоском камне, на который любили забираться и играть дети. Она сидела, подтянув колени к груди, обхватив их руками, рядом стояла кружка. Рядом с камнем Счастливчик грыз кость из сыромятной кожи, затем погнался за громадной белой бабочкой.

Джун не стала переодеваться и поспешила вниз в футболке и спортивных штанах. Забежала на кухню, налила кофе, приготовленный Изабел, и схватила два маффина из жестяной банки со сделанной Кэт надписью «Вкусные маффины – возьми один!»

– Привет. – Джун, разместив принесенные кружку и маффины на камне, уселась рядом с сестрой.

Изабел посмотрела на нее покрасневшими глазами, затем уставилась на деревья.

– Привет.

– Случившееся вчера никоим образом не бросает на тебя тень, Изабел. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Бросает, еще как бросает. Эдвард как-то сказал мне – во время скандала, ясное дело, – что у меня нет материнского инстинкта, нет естественного стремления защитить. Это правда. Может, я была бы плохой матерью.

– Эдвард показал себя последней сволочью, Иззи. Он крупно заблуждается. Я могу назвать двадцать пять поступков, совершенных тобой за пару недели твоей жизни здесь и доказывающих, что у тебя есть материнский инстинкт.

– Назови два, – устало произнесла Изабел.

– Во-первых, то, как ты обращалась с Чарли со дня нашего приезда. Как сказала ему в первый же день, когда он завел разговор о генеалогическом древе, что он может поместить на него всех сидящих за столом. Во-вторых, как ты бросилась за чистой пижамой, когда у него шла носом кровь, и как поменяла ему простыни. В-третьих, какое терпение проявляла к старшей дочери Гриффина, когда остальные столько раз ее резко осаживали. В-четвертых, как по-доброму ты обращаешься с Перл, которой необходимо чувствовать себя полезной. В-пятых, с какой любовью ты обращалась с Лолли и как следила за гостиницей.

Изабел заплакала и закрыла лицо руками.

– Я думала, у меня хорошо получается. Я отпустила ситуацию с моим браком, хотя это единственное, что я знала за последние пятнадцать лет. Каждое утро просыпалась одна, делала здесь что-то важное… помогала ухаживать за Лолли и с гостиницей. Позволила себе влюбиться в другого человека… с детьми. Но когда я потеряла Эмми, я вспомнила слова Эдварда и… – Изабел испустила глубокий вздох. – Случившееся с Эмми могло быть гораздо хуже, Джун. Она могла выбежать на улицу, ее сбила бы машина. Элвис мог взбеситься и укусить девочку. Ее могли похитить…

– Всегда может быть гораздо хуже. Так нельзя жить, Иззи. Тебе просто нужно… иметь веру, думаю. В себя, в других людей. В то, что все получается, потому что тебе наплевать и потому что ты пытаешься. Больше мы ничего не можем сделать. В противном случае ты просто сдаешься и позволяешь тревоге одержать верх. Ты не можешь это сделать.