Миа Марч - Время прощать

– А вот как ты не тревожишься?

– Тебе придется доверять себе. Ты должна.

Изабел глубоко вздохнула и отломила кусочек маффина – с корицей и белым шоколадом. Джун тут же поняла, что пусть и немного, но успокоила сестру.

В тот вечер Джун, Изабел, Кэт собрались в комнате у Лолли для незапланированного киновечера. Все были настолько печальны, что Лолли отрядила Джун выбрать фильм с Мэрил Стрип, который был бы со смыслом и трогательный, что-нибудь душевное. Джун перебирала коллекцию видеодисков в гостиной, надеясь, что у тетки найдется такой, как она хочет. Да, вот он. «Крамер против Крамера».

Джун смотрела этот фильм давно, а потом еще раз, когда болела гриппом, и он шел по кабельному телевидению. Мэрил Стрип бросает Дастина Хоффмана и их пятилетнего сына – а может, ему шесть, – потому что Дастин эгоистичный трудоголик, а ей это надоело. Ему приходится заботиться о мальчике самостоятельно, и он узнает, что такое на самом деле быть родителем. Но как раз когда он осознает, что быть отцом своего сына гораздо важнее всего остального в мире (работы, его самого), Мэрил возвращается и требует сына. Дастин не хочет его отдавать, борется за то, чтобы быть тем отцом, каким он стал. И судится с Мэрил за опеку над ребенком. Но процесс выигрывает она. Даже Мэрил не может не видеть, как изменился Дастин, как доверяет ему сын, как он любит и нуждается в своем отце, и она решает оставить их вместе.

«Вдруг фильм поможет Изабел понять, почему Гриффин расстроился и не в состоянии отвечать на ее звонки, – рассуждала Джун. – Что это связано не столько с ней, сколько с его страхами. И может, Изабел увидит, что из нее вышла бы отличная мать, потому что ее инстинкт, способность любить, то, какой личностью она стала, доказывают это».

Изабел вошла с мисками поп-корна на подносе.

– Все на месте, да?

Этим вечером они были только вчетвером. Муж Перл простудился, поэтому она осталась дома ухаживать за ним, а поскольку Лолли чувствовала себя неважно, то захотела провести киновечер в своей комнате только для семьи.

Кэт улеглась на больничную кровать рядом с матерью, почти полностью укрывшись кашемировым палантином, который получила в подарок на помолвку. С грустным видом Изабел подала Кэт большую миску поп-корна – на двоих с Лолли, потом выключила свет и села рядом с Джун на деревянный складной стул с мягким сиденьем. Положила ноги на кушетку, как и сестра.

– Гриффин так пока и не позвонил? – прошептала Джун, беря горсть поп-корна из миски на коленях у Изабел.

Та покачала головой.

– Думаю, и не позвонит. Я дважды набирала его вчера вечером и один раз сегодня утром.

– Я уверена, он позвонит, – тряхнула головой Джун. – Он просто перепугался. К тебе это не имеет отношения.

– Ничего этого не случилось бы, не оставь я девочек одних. Даже на две минуты.

– Алексе четырнадцать лет, Изабел, – вмешалась Кэт. – Не то что бы я подслушивала. Ну, если честно, подслушивала. На твоем месте любой поступил бы так же – попросил четырнадцатилетнюю девочку пару минут присмотреть за младшей сестрой, пока ты принесешь из дома ингредиенты для лимонада и пирожные. Любой, в том числе Гриффин. Ты не виновата.

– Тогда почему я так погано себя чувствую? Почему Гриффин не перезвонил мне?

Джун-то понимала, но она дала бы Гриффину хотя бы еще день, чтобы переварить случившееся. Джун беспокоило, что из-за этого происшествия Изабел так себя чувствовала – вчера ясно было видно, как она расстроилась.

Лолли села поровнее.

– Как сказала Джун, его до смерти напугало само исчезновение Эмми. Но как человек, он скорее больше всего сердит на себя, Изабел. Когда он это переживет, то позвонит.

Изабел взяла горсть жареной кукурузы – еще один хороший знак.

– Надеюсь.

Лолли нажала «play» на пульте.

– По-моему, Джун выбрала для сегодняшнего вечера очень хороший фильм.

– Посмотрите, какая Мэрил молодая, – восхитилась Джун, пока на экране Мэрил Стрип сообщала Дастину Хоффману, что бросает его и сына. – Когда он снят? В семьдесят каком-то?

Лолли включила лампу на прикроватном столике и пробежала глазами надписи на коробке от диска.

– В тысяча девятьсот семьдесят девятом.

– Она получила за него «Оскара», да? – спросила Джун.

Лолли кивнула.

– За него, за «Выбор Софи» и за «Железную леди».

– Ничего себе! Мне, конечно, понятно, почему Мэрил сыта этим по горло, – заметила Джун. – Но взять и бросить собственного ребенка… Тут я чего-то не понимаю.

Кэт зачерпнула поп-корн из их общей с Лолли миски.

– Потрясающе, как Мэрил тем не менее умеет заставить вас сочувствовать ей. Она безумно талантлива, если способна на такое.

– Действительно, – согласилась Лолли. – Поэтому я и могу снова и снова смотреть ее фильмы. И она была так молода, когда снималась в этой ленте.

Все они отставили сладости и напитки, притихнув, пока Дастин Хоффман медленно и в то же время быстро менялся, превращаясь из эгоистичного трудоголика в человека, который видит в сыне маленькую личность, реально нуждающуюся в нем.

– Дастин Хоффман тоже потрясающий актер, – заметила Джун. – Ты реально видишь, как он изменился, как понял, что ребенок важнее любого проекта на работе.

Лолли тоже взяла поп-корн.

– И насколько беспощаден мир рекламы… ну, или был тогда. То, что начальник его увольняет, показывает, что по большому счету в том мире никому ни до кого нет дела.

– Вот это да – Мэрил Стрип возвращается через пятнадцать месяцев? – округлила глаза Изабел. – Прошло пятнадцать месяцев, и она вдруг хочет вернуть сына?

Джун покачала головой.

– Не могу представить даже дня, чтобы не видеть Чарли, не обнимать его, не убеждаться, что он знает о моей любви.

– Меня не убеждает судебный процесс, – подала голос Кэт – Как представлено дело. Адвокаты, судьи… их там не было, они не могут знать, что произошло, как произошло. Например, с падением на детской площадке.

– Но Мэрил-то знает, – возразила Изабел. – Потому что знает героя Дастина Хоффмана, своего сына.

Джун кивнула.

– О Боже, я чувствовала, что этим кончится, но все равно не могу поверить, что опеку над ребенком отдали Мэрил. Он так любит своего сына… Только что обрел его по-настоящему, стал отцом в истинном смысле этого слова, и теперь мальчика отбирают.

Никто в комнате не удержался от слез. Лолли промокнула глаза бумажным носовым платком.

– Как мне нравится этот момент! Мэрил приходит забрать сына, а потом говорит, что знает – Билли уже дома.

– Теперь я хотя бы плачу счастливыми слезами, – отозвалась Изабел, вытирая глаза. – Господи Боже, как трогательно.

– Позвони Гриффину еще раз, – сказала Кэт. – Просто наговори на голосовую почту. Скажи, что понимаешь, почему он тебе не перезванивает, и просто хочешь, чтобы он знал, что ты понимаешь.