Миа Марч - Время прощать

Да. «Пообедать сегодня» показалось спасительной отдушиной. Особенно у него дома, где они могли бы поговорить с большей свободой. Где он смог бы ее успокоить, если потребуется, не опасаясь неправильных мыслей. Неправильного восприятия. Где она смогла бы… испытать свои чувства к нему.

По дороге в дом Маттео Кэт неотступно преследовали слова Изабел из обсуждения после просмотра «Простых сложностей» – о пути, по которому люди идут с тем, что им необходимо в этот конкретный момент, иногда отбрасывая пресловутую осторожность. Порой это правильно, порой – нет. Иногда причины разумны, иногда – нет.

Но от этого Кэт не чувствовала себя менее виноватой, что ее тянет к Маттео. Оливер не виноват, что не может обсуждать с ней форменные элементы крови и нейтропению. Оливер не виноват, что один его вид напоминает ей о свадьбе, о платье, ожидающем подгонки по фигуре. О туфлях, фотографиях, которые Лолли вырезает из свадебных журналов пластмассовыми, безопасными для детей ножницами Чарли, потому что обычные стали слишком тяжелы для ее пальцев. И нет вины Оливера в том, что Кэт хотелось сбежать и что Маттео заставлял ее вообразить себя готовящей канноли в итальянской pasticceria.

На прошедшей неделе они с Оливером общались мало. Два дня назад вечером, когда Лолли еще находилась в больнице, а Кэт устала до предела и совершенно отупела, он рассказывал ей по телефону веселые истории, сумев рассмешить. О клиенте, богатом человеке, обладателе многомиллионного владения, который хотел нанять ландшафтного архитектора для проектирования и создания огороженной детской площадки у него на заднем дворе, с деревьями, подстриженными в виде известных книжных персонажей, например Винни-Пуха и Алисы. Еще сообщил ей о подруге своего брата, которая продолжала присылать ему ссылки, немедленно им удаляемые, на свадебные платья и фотографии роскошных свадеб на заднем дворе, хотя он сказал ей, что Кэт нашла свое платье и они планируют скромный прием под открытым небом. Свадебная тема заставила Кэт поспешно свернуть разговор.

Приближаясь к дому Маттео, она дала себе обещание: что бы ни случилось, она не станет изменять Оливеру. Тут нет вариантов правильно – неправильно. Только неправильно. Если ей потребуется принять решение насчет Оливера, насчет их будущего, она сделает это сердцем, разумом и душой. Ей не понадобится класть на весы похоть, чтобы по-глупому перевесить чашу.

Какой-то подросток стриг газон, когда Кэт подошла к дому Маттео. Она прошла по короткой, выложенной камнями дорожке и постучала в дверь. А затем возник он, и Кэт уже не видела ничего, кроме его лица с оливковой кожей и внимательными черными глазами, кроме улыбки, в которой таились доброта, возможности… другое.

«Я не могу отвести взгляда от его губ», – сообразила Кэт и быстро посмотрела в глубь дома, в сторону гостиной.

Дом, снимаемый Маттео, отличался от коттеджа Оливера. Если жилище ее жениха было выдержано в стиле штата Мэн – диваны приглушенно-голубого цвета и белая крашеная мебель, то в обстановке у Маттео преобладал стиль хай-тек и кожа за исключением картины с изображением старого, потрепанного временем каноэ.

– Дом сдавался с мебелью, – пояснил Маттео, закрывая за ней дверь. – Но мне она нравится.

– Я вдруг почувствовала, что мне не стоило сюда приходить. Как будто между нами что-то начинается и…

Кэт замолчала, чувствуя себя глупо. Насколько она знала, Маттео не испытывал к ней романтических чувств. Даже сексуальных.

Он устроился на черном кожаном диване и жестом пригласил Кэт сесть рядом. На стеклянном кофейном столике стояли две бутылки пива «Шипъярд», тарелка с двумя сандвичами с беконом, латуком и помидорами, миска с овощным салатом и другая – с нарезанными фруктами. Маттео взял несколько ягод черники и бросил в рот, снова заворожив Кэт.

– Так может, это означает, что тебе стоило сюда прийти, Кэт. Я верю в честность перед другими и, что важнее, перед самим собой. Если не хочешь выходить замуж, потому что испытываешь что-то ко мне, думаю, тебе нужно разобраться в своих чувствах. А не бежать от них.

– Да я, кажется, вообще не очень понимаю, что чувствую. Точно. – Она пристально глядела на сандвич, на латук романо и краешек красного томата.

– Выходит, ты не знаешь, хочешь ли замуж? Или ты хочешь выйти за этого парня, а я все испортил…

– Я чувствовала то же еще до знакомства с тобой. А потом, когда мы действительно сблизились, когда ты держал меня за руку в больнице в тот первый день…

– Я осложнил дело.

Она кивнула и взяла клубнику. Маттео наполнил тарелку Кэт и подал ей. Она откусила сандвич, но есть не смогла.

– Я знаю Оливера с пяти лет. – Кэт поставила тарелку на столик. – Когда-то я была настолько в него влюблена, что не смела дышать в его присутствии.

– А теперь?

– Теперь я знаю, что люблю его и что он меня любит. Уверена, что с Оливером у меня будет счастливая жизнь, что он станет прекрасным отцом.

Поэтому-то я и в растерянности. Как я могу любить его и сомневаться в желании выйти за него замуж?

– Может, ты не готова к браку, Кэт. Тебе только двадцать пять.

– Может быть. Может, мне нужно ехать во Францию. Или в Австралию. Или в Японию. Или это просто бегство от трудностей. Может, мне предназначено жить здесь, помогать с гостиницей.

Разведя руками, Кэт откинулась на спинку кожаного дивана.

– А не поехать ли тебе в Нью-Йорк? Поработаешь там шефом-кондитером в известном ресторане или пекарне… – предложил Маттео. – А потом мы сможем разобраться в наших с тобой отношениях.

Она повернулась к нему.

– Ты переезжаешь в Нью-Йорк?

– Я согласился на должность в госпитале Маунт-Синай. И знаешь, о чем я постоянно думаю? О том, что не смогу видеть тебя каждый день. Не буду встречаться с тобой где-то в городе, или на пешеходном мосту, или во время обхода в больнице. Ненавижу эти мысли «а что могло бы быть», Кэт.

«Что могло бы быть…»

Кэт подумала о своей матери, которая плакала, прощаясь со своими «что могло бы быть».

– Я только могу сказать, Кэт, что был бы очень рад возможности узнать тебя поближе.

– Когда ты уезжаешь?

– В середине ноября. Въехать в свою новую квартиру в Верхнем Вест-Сайде я могу четырнадцатого. Это студия, и очень маленькая, но она на двадцать третьем этаже, и мне немного виден Центральный парк.

«Моя свадьба запланирована на пятнадцатое. Я попрощаюсь с Маттео четырнадцатого, провожу его в Нью-Йорк, а на следующий день выйду за Оливера».

Кэт показалось, что ничего из этого она не в состоянии сделать.

Протянув руку, он поправил прядь ее волос. Ладонь Маттео задержалась на щеке Кэт, на подбородке. Затем он нагнулся к ней, чтобы поцеловать, но Кэт отгородилась рукой.