Би Фэйюй - Лунная опера (сборник)

Мне нравилось общаться с аферистами. Я издавна преклонялся перед ними. Они всегда были окутаны ореолом тайны и интеллекта, по крайней мере, в моем представлении они выглядели именно так. И было еще кое-что, самое важное: в компании аферистов я не боялся лишиться чего-либо. Ведь кроме солнца и луны, я ничего не имел за душой. Поэтому я не переживал, что кто-то посягнет на мое солнце и утащит его в свой холодильник.

Вместо того чтобы распрощаться со мной, Главарь направил свою машину прямиком в сауну. Он настаивал на том, чтобы я «расслабился». Отъезжая от ночного клуба, я почувствовал, что у Главаря вместо машины корабль, покинуть который возможно, только прыгнув в воду.

– Давай-ка я все-таки вернусь, мне нелегко найти работу, – попросил я.

Главарь с легкой улыбкой покосился на меня и пробормотал:

– Куда это годится?

Главарь был настоящим аферистом. И только приехав в сауну, я понял, насколько он в этом преуспел. Он – личность выдающаяся. Без особых усилий он обвел вокруг пальца всех на свете.

Главарь в чем мать родила растянулся на деревянной скамье, вокруг нас клубился пар. Ярко-желтая лампочка освещала скамью ярко-желтым светом, и даже пар приобрел ярко-желтую окраску. Изо рта Главаря то и дело вырывались звуки, говорившие о его полном блаженстве и абсолютном удовлетворении. Минут через десять Главарь перевернулся на живот и, почувствовав, что у него чешется спина, попросил меня его поцарапать. Озвучивая эту просьбу, он уперся подбородком в скамейку, покачивая головой, будто в беспричинной эрекции. Я подошел и, еще не успев протянуть к нему руки, тут же понял намек, заключавшийся в просьбе «поцарапать». На его спине я увидел продолговатый шрам, который тянулся вдоль правой лопатки, уходя внутрь на глубину целого пальца. Этот глубокий рубец отливал блестящей поверхностью и ядовито-оранжевым светом. Когда я увидел этот жуткий шрам, мое сердце екнуло и я торопливо выпалил:

– Ты ведь сам попросил меня об этом, ты сам заставил меня это сделать!

Опершись на обе руки, Главарь уселся и, растягивая слова, произнес:

– Ты подумал, что я тебя обвиняю? – Он криво усмехнулся и, покосившись на меня снизу вверх, добавил: – Я тебя не виню.

Закончив эту фразу, Главарь принялся осматривать меня с головы до пят. В конце концов его пристальный взгляд остановился прямо у меня между ног. Этот взгляд заставил меня ощутить всю свою ничтожность. Пока он смотрел на мое причинное место, я смотрел на его лысину. Если бы он только дерзнул посягнуть на мой член, я бы тотчас размозжил ему череп. Но Главарь просто встал и похлопал меня по плечу:

– Ты помог мне на шесть лет скосить срок, – и, посмотрев мне прямо в глаза, добавил: – Как же я могу винить тебя?

Главарь снова улегся. Я тоже улегся, но не в такой уязвимой позе, как он, а на бок. Так в случае чего я мог быстро среагировать и сорваться с места. Однако сконцентрироваться не удавалось, моя бдительность рассеялась, словно пар, уплыв в никуда. Мне вспомнилась та зимняя ночь девяносто пятого года. Шел снег. Белый свет той ночи сверкнул у меня перед глазами.

Было где-то два часа ночи, кода Главарь неожиданно разбудил меня. В тот момент мне как раз снился сон про то, как я сижу в кинотеатре и ублажаю какую-то девушку. Мне постоянно снился этот сон, и каждый раз он сумбурно заканчивался тем, что все у меня в штанах расслаблялось, словно меня обливали холодной водой, и так постоянно. А тут я очнулся, но моя нижняя часть по инерции продолжала развивать события. Наконец она ритмично излилась теплым потоком. Главарь что-то прошептал мне на ухо, я его не понял. Между тем он передал мне что-то очень твердое и теплое. Наверняка он долгое время сжимал это в своих руках. Опустив глаза, я увидел блестящий стальной нож. Я испугался, поднял голову, сквозь дверную щель просачивался белый свет. Я понял, что выпал снег, и теперь в глаза резко бросалось зарешеченное окно, его пересекающиеся прутья основательно и холодно разделяли на квадраты блеск ночного неба. Главарь жестко посмотрел на меня, после чего начал снимать рубаху. Раздевшись, он подставил мне спину. Ничего не понимая, я впал в ступор. Неожиданно Главарь развернулся и засунув руку мне под рубаху, обозначил на моей спине участок и, понизив голос, строго сказал:

– Режь, да поглубже!

Словно в тумане, я продолжал удерживать нож и не знал, как поступить. Тогда Главарь рывком выдернул нож из моих рук и, приставив к горлу, процедил сквозь зубы:

– Режь давай, и поглубже!

Мне ничего не оставалось, кроме как действовать. Я ввел кончик ножа в плоть Главаря, он тотчас весь сжался. Я знал, что его рот сейчас наверняка открыт, открыт до предела. Я видел, как из него то и дело вырывается горячий пар. При этом Главарь не издавал ни единого звука. Потом чуть слышно он попросил:

– Заводи вниз, резко, сантиметра на три.

Я приложил усилие. Я не представлял размера сделанной раны, но, возможно, из-за резкого движения она вышла даже больше, чем нужно. Полилась кровь. Я увидел, как черная кровь Главаря устремилась вниз по спине. Заведя руку назад, Главарь засунул в мои пальцы скатанный из бумаги малюсенький шарик:

– Засовывай внутрь, внутрь раны.

Я сделал, как он велел. После этого Главарь снова протянул ко мне руку, на этот раз с небольшим пузырьком. Он приказал:

– Засыпай сверху.

Я высыпал весь порошок. Снежная ночь наполнилась резким медицинским запахом.

– Это все между нами. – Напоследок Главарь хотел удостовериться в моей реакции.

– Между нами.

Разумеется, я все понимал, я бы никогда его не подвел.

Главарь перебрался к своей койке и лег. Словно паровоз, он выдохнул длинный столб пара. Я забрался под одеяло. Мне показалось, что я очнулся от глубокого сна. Я просунул руку в трусы. Там все заледенело. Пальцы стали липкими. То была кровь Главаря вперемешку с моей спермой.

На следующий день Главарь, как обычно, вышел со всеми на работу. С его лица не сходила улыбка. Эта улыбка выделяла его из окружающих. То и дело я украдкой посматривал на него. У него не дрогнул ни один мускул, можно сказать, что он не чувствовал боли. Однако Главарь постоянно кашлял и несколько раз перегибался в пояснице. Ему следовало сдерживаться, вряд ли его спина могла выдержать такой кашель. К вечеру состояние Главаря ухудшилось. У него поднялась температура. Его лоб горел, точно головка полового члена. Когда рассвело, Главаря уже унесли, и больше он не возвращался.

– Куда ты пропал? Я думал, что ты умер, – сказал я, вытирая пот.

– Ну как я мог умереть?

Живот Главаря засмеялся вместе с ним. Его обмякший член в унынии повесил голову и болтался, словно пустая кишка. Закрыв глаза, Главарь произнес:

– Меня перевели в медицинский стационар.

Читать дальше