Джули Мёрфи - Пышечка

На моем лице написано непонимание, и Бо это видит.

– Ну… Ну представь, что ты вдруг называешь учительницу мамой.

Я стою, не в силах скрыть охвативший меня ужас.

– Э-э-э, что? Прости, ты хочешь сказать, что поцеловать меня – это все равно что назвать училку мамой?

Он хватается за голову и стонет.

– Нет. В смысле да. Но я скорее говорю про ощущения. Я не удержался.

– И теперь тебе стыдно?

– Нет, нет! – Он вытягивает перед собой руки, словно пытаясь отказаться от собственных слов. – Я в том смысле, что не смог остановиться. Мне стыдно только потому, что я не задумался, как ты отреагируешь. Просто сделал, и все. И мне очень жаль, если ты этого не хотела.

– Все в порядке, – говорю я просто потому, что несколько ошарашена красноречием обычно молчаливого Бо.

Он подходит ко мне на шаг.

– Все в порядке в смысле «только не пытайся больше этого повторить» или все действительно в порядке?

Я могу лишь пожать плечами – все мое тело будто парализовано.

Бо делает еще один шаг. Минуту мы молчим. Сейчас я могу отступить и прекратить все это, но самоконтроль ускользает сквозь пальцы.

– Просто мне показалось, что ты поцеловала меня в ответ.

Щеки пылают. Попалась с поличным.

– Было неплохо, хотя и без фейерверков, – вру я.

– То есть посредственно?

Я втягиваю губы в рот и, сделав три шага ему навстречу, встаю рядом. Он вновь облокачивается на пикап и запрокидывает голову. Я повторяю за ним, и некоторое время мы смотрим в небо, пока я не нарушаю молчание:

– То есть ты поцеловал меня под влиянием момента? – Напряжение, сковавшее мышцы, ослабевает, и рядом с Бо я постепенно расслабляюсь. – Но почему?

Однако в голове по-прежнему гудит. Остатки адреналина.

Начинает накрапывать дождь, и воздух мгновенно становится густым и влажным. Бо смотрит в небо, будто прикидывает, как его остановить.

– Пойдем в машину. – Он распахивает для меня пассажирскую дверь, и я запрыгиваю в салон, пока сам он обегает машину спереди.

Едва мы успеваем спрятаться, как начинается настоящий ливень. Капли сердито шлепают по лобовому стеклу. Дождь барабанит так громко, что Бо приходится почти кричать.

– Так сколько бы ты поставила? По десятибалльной шкале.

– Не можешь успокоиться, да?

– Я настоящий эгоманьяк.

А я смелая. Очень смелая.

– Возможно, тебе стоит попробовать снова. Улучшить показатель.

Он откашливается, а я не свожу с него глаз.

– М-м-м, честно говоря, я предпочитаю делать все на «отлично» с первого раза, но как тебе откажешь?

Он тянется ко мне через коробку передач и касается ладонью моей щеки. Потом придвигается еще ближе и, почти касаясь губами моих губ, произносит:

– Уверена?

К своему изумлению, я ничего не отвечаю, а просто целую его. Я целую Бо Ларсона. И когда он приоткрывает рот и отвечает на поцелуй, я ни о чем не думаю. Впервые в жизни я на своем месте. Я там, где должна быть, и в этом нет сомнений.

Он берет мое лицо обеими руками и притягивает его еще ближе.

Если Эл испытывает с Тимом хотя бы десятую долю того, что сейчас испытываю я, то мне непонятно, как она так долго откладывала секс, потому что, когда мы с Бо сливаемся в поцелуе, мир вокруг просто перестает существовать.

Бо проводит рукой по моей шее, по плечам. Эти прикосновения поднимают во мне волну эмоций. Волнение. Ужас. Ликование. Все вместе. Но вот его пальцы скользят вниз по моей спине и останавливаются на талии. Я охаю. Мне будто нож вонзили в спину. Разум предает тело. Он в самом деле касается меня . Касается моей толстой спины и складок на талии. Меня мутит. Я сравниваю себя со всеми девушками, которых он когда-либо обнимал. С их гладкими спинами и тонкими талиями.

Он дышит жарко и прерывисто.

– Прости.

– Нет, – говорю я. – Не надо. Не извиняйся.

Я не из таких девушек. Я не верчусь часами перед зеркалом, размышляя, что бы еще в себе улучшить. Но я так резко отпрянула от Бо, что теперь мне ужасно стыдно, хоть я и не вполне понимаю за что.

Он качает головой.

– Нет, в смысле, не стоило… Наверно… Мне не стоит сейчас ни с кем начинать отношений.

Самое смешное, что, пока он не сказал об этом вслух, такая мысль – и сама возможность, что мы будем парой, – даже не приходила мне в голову.

– А, – звучит как вздох.

– У меня в жизни сейчас какой-то ад, поэтому не стоит. У меня давно уже не было отношений.

Я киваю.

Если бы я услышала от другой девушки, что парень ей такое сказал, то посоветовала бы ей прикрыть лавочку. Притормозить. Потому что это мудацкая отмазка. Но я не могу назвать Бо мудаком, даже в своих мыслях. С другой стороны, наверняка каждая девушка в истории думала так же. Ведь твой случай, конечно же, исключение из правил.

Я открываю дверь машины.

– Мне пора домой.

Дождь льет внутрь салона.

– Уже поздно.

Вот и все. Больше ему сказать нечего.

– Увидимся на работе.

За две с половиной секунды под дождем я успеваю промокнуть до нитки.

Не знаю, где я посеяла свое достоинство.

Я сажусь в машину и жму на газ. Потом включаю радио и выкручиваю громкость на полную в надежде, что оно заглушит все голоса, что звучат сейчас в моей голове. Люси, мама, Эллен, Бо. Кажется, их уменьшенные версии поселились внутри меня и пытаются перекричать друг друга. И только один голос, который сейчас нужен мне больше всего, молчит – мой собственный.

Сегодня официально слишком жарко для плаванья. Даже для Эллен. Джейк скользит по нашим рукам, а мы смотрим дневное ток-шоу: героиня влюбилась в собственного брата. Она не знала, что это ее брат, так как росли они порознь.

– Они врут, как пить дать, – говорю я.

Эл качает головой.

– Да нет. Они, конечно, странные, но я им верю. К тому же зачем им лгать?

– Ну, затем что они извращенцы и сами это знают. Их небось поймали с поличным, и теперь они пытаются оправдаться.

– Господи, – фыркает Эл. – Какая же ты скептичная! Неужели так сложно поверить, что не все в этом мире коварные свиньи?

Джейк обвивается вокруг моего запястья. Чешуйки у него гладкие – он только-только перелинял.

– Я не всегда скептичная. Но вероятность того, что они говорят правду, ничтожно мала. Ну серьезно, представь, что Тим окажется твоим братом.

Она настолько увлечена шоу, что не отвечает.

Сейчас самое время рассказать ей про Бо.

Мама уже спала, когда я приехала, однако утверждает, что слышала, как я вернулась после двух. А это, как она выразилась, не женские часы . Если это повторится, она обещала позвонить моему начальнику. Меня убило, что у нее даже сомнений не возникло, что задержалась я на работе. Мне хотелось прокричать ей: Я ЦЕЛОВАЛАСЬ С ПАРНЕМ НА ЗАБРОШЕННОЙ СТОЯНКЕ!

Впрочем, едва ли она поверила бы. Мне самой-то верится с трудом. А я там была.