Кен Фоллетт - Вечер и утро

Наконец он изготовил все деревянные части, разложил их на песке и понял, что лодка постепенно приобретает узнаваемый вид.

Дренг недовольно проворчал:

– Доски же должны ложиться внахлест, нет?

Эдгар ожидал подобного вопроса, и ответ у него имелся, но следовало проявлять осторожность. Ему надо убедить Дренга, но не выглядеть при этом всезнайкой, что было не так-то просто.

– Такой корпус называется клинкерным. Но эта лодка будет плоскодонной, мы обошьем ее досками снаружи, стык в стык. Между прочим, корабелы говорят «вгладь», а не «встык».

– Да плевал я на то, как они говорят! Почему плоскодонная-то?

– В основном для того, чтобы люди и скот могли стоять, а корзины и мешки можно будет надежно складывать в кучи. Еще такая лодка не станет сильно раскачиваться, люди будут меньше бояться.

– А чего тогда все лодки так не строят?

– Потому что большинство лодок предназначено для преодоления волн и течения на большой скорости. А на твоей переправе какие волны, сам посуди? Течение тут ровное и несильное, а расстояние в пятьдесят ярдов можно переплыть без спешки.

Дренг хмыкнул, затем указал на доски по бортам.

– Я думал, что поручни будут выше.

– Зачем? На реке нет волн, нам не нужны высокие борта.

– У лодок обычно острый нос. А ты сделал свою тупой с обоих концов.

– Все по той же причине – нам не придется быстро рассекать воду. Зато по таким концам удобнее заходить и выходить. Я и сходни предусмотрел, чтобы крупный скот перевозить.

– А зачем такая ширина?

– Чтобы телега поместилась. – Желая поскорее добиться одобрения, Эдгар добавил: – Переправа в устье реки в Куме берет по фартингу за колесо с телеги, фартинг за тачку, полпенни за ручную тележку и целый пенни за телегу с волами.

Глаза Дренга жадно сверкнули, но он еще не закончил придираться:

– У нас здесь телег раз-два и обчелся.

– Все едут в Мьюдфорд, потому что твоя старая лодка их не переправит. Погоди, скоро сам убедишься.

– Что-то я сомневаюсь, – проворчал Дренг. – Да и грести будет чертовски тяжело.

– Мы обойдемся без весел. – Эдгар указал на два длинных шеста: – Глубина реки не превышает шести футов, поэтому можно пользоваться шестами. Справится даже один сильный мужчина.

– На меня не рассчитывай, с моей-то спиной.

– Или две женщины вместе. Вот почему я сделал два шеста.

Некоторые местные спустились к реке и теперь с любопытством разглядывали будущий паром. Среди них был и священник-ювелир Катберт, опытный и мастеровитый, но робкий и необщительный, совершенно запуганный настоятелем Дегбертом. Эдгар частенько заговаривал с Катбертом, но получал, как правило, односложные ответы, если только речь не заходила о ремесле.

– Ты все вытесал своим топором викинга? – спросил Катберт.

– Это все, что у меня есть, – ответил Эдгар. – Торец лезвия служит мне молотком. А само лезвие постоянно острю, чтобы оно не затупилось.

Катберт недоверчиво хмыкнул.

– Как ты будешь крепить планки между собой?

– Приколочу к деревянному каркасу.

– Железными гвоздями?

Эдгар покачал головой.

– Я воспользуюсь деревянными.

Он имел в виду деревянные колышки с расщепленными концами. Колышек вставляли в отверстие, затем забивали в него клинья, чтобы он встал враспор. Затем торчавшие над поверхностью концы остругивали заподлицо, чтобы поверхность была гладкой.

– Глядишь, чего и сладится, – одобрил Катберт. – Только не забудь стыки от воды защитить.

– Да, придется сходить в Кум и купить бочку дегтя и мешок грубой шерсти.

Дренг скривился при этих словах Эдгара.

– Опять деньги тратить? Шерсть-то зачем? Из шерсти лодок не спрядешь.

– Стыки между досками прокладывают шерстью, пропитанной дегтем, чтобы вода не проникала.

– На все-то у тебя есть ответы, ловкач, – хмуро процедил Дренг. – Шустрый ты парень.

Это звучало почти как похвала.

Когда лодка была готова, Эдгар спустил ее на воду.

Такое событие всегда воспринималось как что-то особенное. Пока отец был жив, собиралась вся семья, и зачастую присоединялись многие горожане. Но теперь Эдгар сделал все один. Он не боялся того, что лодка затонет, – просто не хотел красоваться. Будучи новичком в поселении, он старался вписаться в местную жизнь, а не выделиться из нее.

Привязав лодку веревкой к дереву, чтобы не уплыла, он отвел паром подальше от берега и стал изучать, как судно держится на воде. Удовлетворенно отметил, что все как будто в порядке, вода через стыки не просачивается. Отвязал веревку и ступил на сходни. Лодка под его весом слегка просела, как и следовало ожидать.

Бриндл нетерпеливо мялся на берегу, но Эдгар решил не брать пса в первое плавание. Надо было проверить, как лодка справляется без людей и груза на борту.

– Оставайся тут, – велел он псу, и Бриндл послушно улегся, положив морду на передние лапы.

Два длинных шеста размещались в деревянных пазах, по три с каждого борта. Эдгар взял один шест, опустил его в воду, нащупал речное дно и оттолкнулся. Оказалось даже проще, чем он ожидал, и паром плавно двинулся в путь.

Юноша прошел на нос, затем стал работать шестом с борта, направляя судно немного вверх по течению, чтобы выяснить, насколько паром управляем. Что ж, тут не требуется чрезмерная сила – скажем, Блод или Квенбург вполне в состоянии трудиться на пароме самостоятельно, а Лив и Этель легко справятся вместе, если их, конечно, заранее обучить.

Пересекая реку, Эдгар бросил взгляд на пышную листву деревьев на дальнем берегу – и рассмотрел овцу. Потом другие овцы показались из леса в сопровождении двух собак, а там и пастух появился – молодой длинноволосый мужчина с растрепанной бородой.

Вот, кажется, и первые путники.

Внезапно Эдгар встревожился. Да, он строил судно для перевозки домашнего скота, но вот беда – он многое знал о лодках и почти ничего не знал о животных. Как поведут себя эти овцы? Может, они перепугаются, откажутся заходить на борт или затеют давку? Поди пойми…

Ладно, это возможность узнать.

Доплыв, он сошел на берег и привязал паром к дереву.

От пастуха воняло так, будто он не мылся годами. Мужчина долго и пристально смотрел на Эдгара, а затем сказал:

– Ты здесь новенький. – Он выглядел довольным своей проницательностью.

– Да. Я Эдгар.

– Ага. И у тебя новая лодка.

– Красивая, правда?

– Ну да, со старой не сравнить. – После каждой своей фразы пастух замолкал, словно восторгаясь собственным успехом. Наверное, ему обычно не с кем поговорить, вот он и отвык общаться.

– Это точно, – сказал Эдгар.

– Я Саэмар, все кличут Сэмом.

– Рад встрече, Сэм.

– Гоню эти весенние шкуры на рынок.

– Я уже догадался. – Эдгар успел узнать, что «весенними» называют однолетних баранов и овец. – За переправу возьму по фартингу с головы, будь то человек или животное.