Мартин Винклер - Женский хор

Мы и подумать не могли, что я забеременею почти сразу, и я очень боялась его реакции, но, узнав об этом, он улыбнулся и сказал: «Шеф сказал мне, что один из служащих увольняется, чтобы заняться торговлей, и спросил, не хочу ли я его заменить, так что у нас обоих будет работа в одной и той же хлебопекарне, и мы сможем устроиться».

Я боялась снова рожать в акушерской клинике и не хотела ехать в клинику Сент-Анж, в южном районе, потому что там сначала просят предъявить справку о налогах и лишь потом говорят, будут они принимать у тебя роды или нет, – мне не хватит никаких средств, потому что они заставляют платить за все подряд, даже за всякие мелочи. И потом – а… об этом я совсем забыла тебе рассказать, – когда я носила дочку, у меня была гипертония, я была в двух шагах от эклампсии [23] , и акушерки говорили мне, что подобное может повториться и при следующих беременностях, и это тоже меня пугало: кто тогда будет меня лечить? Однажды Джонатан сказал, что все-таки нужно сходить к врачу, так что в день, когда хлебопекарня не работала, мы пошли к врачу вместе, а Кевина оставили с Жаклин, мамой Джонатана. Она его очень любила, и поначалу мне не нравилось оставлять его с ней надолго, не то что со своей тетей, но у Жаклин большой дом, и она вырастила шестерых мальчиков, так что таким малышом ее было не испугать, и когда Кевин оставался у нее, и мы приходили потом за ним, он всегда был доволен. А вот с моей тетей он всегда был раздраженным, а это о чем-нибудь да говорит.

Врача, с которым мы назначили встречу, на месте не оказалось, у него был срочный вызов, и он не мог меня принять, и я очень нервничала, потому что утром у меня началось кровотечение, и я боялась, что с ребенком что-то не так. Тогда секретарь взяла трубку и позвонила в 77-е отделение, а там мадам Анжела, заведующая-консультант, сразу сказала: «Присылайте ее к нам».

Меня принял доктор Карма, и я сразу поняла, что все будет хорошо, потому что он улыбался и разговаривал со мной как со взрослой, а не как с девчонкой, потому что на самом деле так и было, мне не исполнилось и двадцати, и все говорили мне, что рожать детей в таком возрасте неразумно. Поначалу я подробно объясняла, почему это не так, а теперь мне на это наплевать, я просто отвечаю: это мои дела, а вы занимайтесь своими. Только вот такое можно сказать соседке или незнакомым людям, а не врачу, который видит тебя беременной в третий раз, а тебе всего девятнадцать, и смотрит на тебя так, будто ты ограбила банк или избила ремнем грудного младенца. А доктор Карма смотрит на тебя иначе. Со многими другими ты чувствуешь себя никем. Ну, конечно, кем-то ты все равно себя чувствуешь. Когда я сказала ему, что боюсь эклампсии и боюсь снова оказаться там, он заглянул в карту и сказал: «И речи быть не может о том, чтобы снова отдать вас в лапы этого мясника. Когда вы родите, позвоните мне, и вас переведут отдыхать в мое маленькое отделение». Вот так, все прошло хорошо, и моя девочка родилась легко и точно в срок, я здесь ненадолго, двух дней вполне достаточно, и я знаю, что, если меня что-то будет беспокоить, я могу позвонить. Но ты правильно сделала, что ушла из центра матери и ребенка, особенно с таким здоровяком, как твой мальчуган. Он такой подвижный, что я с ужасом вспоминаю, каким в его возрасте был Кевин. Я знаю, это очень утомляет, но ты увидишь, все самое сложное уже позади, да. Посмотри на меня, мне с Кевином было безумно тяжело, особенно если учесть все, что нам с ним пришлось пережить, но через два часа они с Джонатаном приедут сюда навестить нас, малышку и меня. Ему уже два с половиной года, и я знаю, что он будет безумно любить свою сестренку. Когда я была беременной и сильно уставала, он подходил ко мне, целовал мой живот и говорил: «Баю-бай, малыш. Мама устала. Баю-бай, малыш». И пел ей песенку. Когда он подрастет, твой мальчишка, поверь мне, всю любовь, которую ты ему отдала, он обязательно вернет.

Выйдя из палаты, в которой Карма добрых пять минут играл с младенцем-колоссом, после чего беседовал с двумя матерями (они смотрели на него влюбленным взглядом, который снова вывел меня из себя), я направилась к третьей палате в глубине отделения. В эту минуту Аиша вышла из кабинета, в который прежде вошла, и заперла дверь на ключ. На ключ?

– В третьей палате никого нет, – сказал Карма. – Это ненадолго, но сегодня утром там спокойно.

Я указала на комнату, из которой только что вышла Аиша:

– А эта?

Карма пальцем откинул очки на лоб:

– Это палата мадам X. Частной пациентки.

– Что вы хотите этим сказать?

– Туда могу входить только медсестры и я.

– Она не хочет, чтобы ее обследовал другой врач?

Он вздохнул:

– Это не совсем то. Будет лучше , если никакой другой врач ее обследовать не будет.

– Почему?

– Потому что я единственный, кого она точно не убьет.

Прежде чем я успела попросить у него объяснений, он взглянул на часы.

– Пора идти… Я зайду к ней позже, – сказал он, положив руку на локоть Аиши.

Он пошел по коридору в направлении отделения ДПБ.

– Первая дама готова, – сказала санитарка, протягивая ему медицинскую карту.

– Тогда за работу.

Он вошел в палату, где на кроватях лежали две женщины в ночных сорочках:

– Мадам В.?

Женщина поднялась, она выглядела бледной и немного пьяной. Она сделала два шага, пошатнулась, и Карма тотчас же оказался рядом и поддержал ее:

– Здравствуйте, я доктор Карма, операцию буду делать я. Я провожу вас до отделения.

– Голова кружится…

– Да, когда вы сюда приехали, вам дали успокоительное.

Он вручил мне карту и прошел мимо меня, ведя женщину под руку.

Прежде всего, меня раздражало, что он считал меня своим мальчиком на побегушках. Я последовала за ними в коридор, опустила глаза на карту, открыла ее и на ходу прочитала:

Ну вот! Пользоваться спиралью на протяжении десяти лет – это слишком долго, это же безумие какое-то! Ничего удивительного, что она залетела. О чем только они думают?

Мы вошли в отделение ДПБ.

Это было помещение в подвале, оснащенное гинекологическим креслом с электрическим управлением, с мягкими подставками для ног. В конце стола поставили большой металлический таз, обернутый черным пластиковым пакетом. Справа, в углу палаты, стояли небольшой письменный стол и два стула. Стоявшая слева медсестра протянула руку пациентке и помогла ей взобраться на приставную лесенку и лечь на бумажную простыню.