Харпер Ли - Пойди поставь сторожа

Не дослушав, Джин-Луиза вышла. Из гостиной до нее донесся ровный голос отца:

– …этому надо будет воспрепятствовать… хорошо, что он потребовал защитника из Мейкомба…

Кофе просился наружу, но она не поддастся, пусть хоть земля перевернется или начнется потоп. К кому в трудную минуту неизменно прибегали люди из племени Кэлпурнии? Скольких разводов добился Аттикус для Зибо-старшего? Пяти, по меньшей мере. От какого брака этот парнишка? На этот раз он влетел серьезно, ему нужна настоящая помощь, а эти двое сидят на кухне и толкуют об Ассоциации… еще недавно Аттикус сделал бы это просто по доброте душевной, ради старухи Кэлпурнии. Сегодня же утром надо с ней повидаться…

Что же за морок напал на людей, которых она так любила? Потому ли ей предстало все так отчетливо, что она не варится в этом котле? Развивалось ли это постепенно, годами? Или было всегда, у нее под носом, а она просто не замечала? Нет, вот уж это нет. Что заставляет обычных людей во всю глотку выкрикивать мерзкие слова, отчего ее близкие так ожесточились и зачерствели сердцем, что произносят слово «черномазый», невозможное прежде в их устах?

– …и, надеюсь, им укажут их место, – сказала тетушка, входя в гостиную вместе с Аттикусом и Генри.

– Это само собой разумеется, – сказал Генри. – Все сделаем, как положено. – И спросил Джин-Луизу: – В половине восьмого, да?

– Да.

– Могла бы хоть порадоваться слегка.

– Ты ей уже надоел, Хэнк, – усмехнулся Аттикус.

– Давайте я свезу вас в город, мистер Финч? Понимаю, что еще рано, зато не жарко, я по прохладе с делами хочу управиться.

– Нет, спасибо. Глазастик меня доставит.

Так неожиданно прозвучавшее детское имя словно хлестнуло ее. Никогда больше не смей меня так называть. Тот, кто называл меня так, умер и в землю зарыт.

– Я дам тебе список того, что надо купить в городе, – сказала тетушка. – Только сходи переоденься. Съезди, «Джитни Джангл» уже открыт, а потом вернешься за папой.

Джин-Луиза пошла в ванную, пустила горячую воду. Потом у себя в комнате вынула из шкафа платье, перекинула его через руку. В чемодане нашла туфли на плоской подошве, трусики и все это унесла в ванную.

Взглянула на себя в зеркало на дверце аптечки. Ну, и кто у нас тут Дориан Грей?

Коричневато-синие подглазья, складки от ноздрей к углам губ обозначились резче. Понятно, откуда это. Оттянула одну щеку, посмотрела на тонкую морщину. Да и наплевать. К тому времени, как я буду готова к замужеству, мне стукнет девяносто, и будет поздновато. Кто меня похоронит? Я младшая в семье – тоже причина обзавестись детьми.

Она пустила в ванну струю холодной воды, и, когда можно стало терпеть, залезла, поскребла себя, не особенно усердствуя, выдернула затычку, вытерлась, быстро оделась. Ополоснула ванну, вытерла руки, повесила полотенце и вышла.

– Губы намажь слегка, – молвила тетушка, встретив ее в холле. А сама достала из шкафа пылесос.

– Оставь: вернусь – все сделаю.

– Когда вернешься, все уже будет сделано.

Солнце еще не прокалило мостовые Мейкомба, но намеревалось вскорости приняться за дело. Джин-Луиза остановила машину перед бакалеей.

Внутри мистер Фред пожал ей руку, сообщил, что очень рад ее видеть, вынул из автомата влажную бутылку кока-колы, вытер о фартук и протянул ей.

Что бы там в жизни ни было, это пребудет неизменным, подумала она. Сколько отпущено мистеру Фреду, сколько раз она будет приходить сюда и столько будет слышать его… простой привет. Где это было? В «Алисе»? Или это Братец-Кролик? А-а, нет – Крот. Крот, утомленный долгим путешествием, возвращался и обнаруживал, что домашние встречают его немудрящим приветом [41] Аллюзия на сказку английского писателя Кеннета Грэма (1859–1932) «Ветер в ивах» (The Wind in The Willows, 1908). .

– Я тебе наберу по списку, а ты пока пей, – сказал мистер Фред.

– Спасибо, сэр. – Она заглянула в список и вытаращила глаза: – Тетушка с каждым днем все больше похожа на кузена Джошуа. На что ей сдались «коктейльные салфетки»?

Мистер Фред хмыкнул:

– Мне думается, она имеет в виду «салфетки для фуршетов». Вот не знал, что мисс Александра пьет коктейли.

– И не узнаете.

Мистер Фред ушел в глубь магазина и оттуда спросил:

– Слышала уже про мистера Хили?

– Ну… э-э, – ответила Джин-Луиза, которая недаром была дочерью адвоката.

– Так и не понял, наверно, от чего погиб. Сам не знал, куда идет и где начнет пьянствовать, несчастный старик… Сроду не видал, чтобы человек лил в себя столько пойла… Единственное его достижение в жизни.

– Но он же вроде играл на джаге? [42] Джаг – музыкальный инструмент западноафриканского происхождения, глиняный сосуд с узким горлышком.

– Играл. Помнишь, когда устраивали смотр талантов в здании суда? Он всегда приходил с джагом, полным до краев, отпивал, чтобы понизить тон, потом еще, чтобы уж совсем басовито выходило, а уж потом исполнял свое соло. И вечно играл «Старину Дэна Такера» [43] «Старина Дэн Такер» (Old Dan Tucker) – американская народная песня про бродягу и дебошира, с середины XIX в. исполнявшаяся «шоу менестрелей» (белыми, загримированными под чернокожих). , и наши дамы возмущались, да только доказать-то ничего было нельзя.

– На что он жил?

– Пенсию получал, я думаю. Он вроде воевал с испанцами… честно говоря, я знаю, что где-то он воевал, но вот где – не помню… Держи, вот твои покупочки.

– Спасибо, мистер Фред, – сказала Джин-Луиза. – Вот черт, я деньги забыла взять… Запишете за Аттикусом? Он на днях заедет.

– Конечно, деточка, не беспокойся. Как он, кстати, поживает?

– С утра было не очень, но у себя в конторе будет, даже когда начнется всемирный потоп.

– Ты-то когда домой вернешься?

Джин-Луиза насторожилась было, но тут же поняла, что сказано это безо всякой задней мысли, бесхитростно и добродушно.

– Когда-нибудь вернусь.

– Знаешь, я ведь был на Первой мировой, – сказал мистер Фред. – За границу меня не отправили, но эту страну я повидал вдосталь. И домой меня не тянуло, так что после войны я еще лет десять по Америке колесил, но, знаешь, чем дольше меня не было, тем сильней я тосковал по Мейкомбу. И понял однажды: либо вернусь, либо умру. Родина у человека где-то в костях сидит.

– Мистер Фред, что Мейкомб, что любой другой городишко – одно и то же. Сделаешь поперечный разрез – и…

– Нет, Джин-Луиза, это не так. И ты это знаешь.

– Вы правы, – кивнула она.

И не потому, что здесь началась твоя жизнь. А потому, что здесь люди рождались, и рождались, и рождались до тех пор, пока в итоге ты не оказалась в супермаркете «Джитни Джингл» с бутылкой кока-колы в руке.

Теперь она очень остро ощущала свою особость, отъединенность уже не только от Аттикуса и Генри. Час за часом все, кто был в Мейкомбе – в городе и во всем округе, – покидали ее, и она подспудно винила себя.