Энн Тайлер - Катушка синих ниток

– Это еще почему? – не поняла Джинни.

– Ну я же вроде как тунеядец. Не могу похвастать долгой и блистательной карьерой.

– Это просто смешно! Многие были бы от тебя в восторге.

– Нет, – отрезал Денни. – Подумай как следует и поймешь: времена не очень-то изменились, родители по-прежнему стремятся выдать дочерей за парней с особняками и титулами. И женщины, когда с ними знакомишься, по-прежнему интересуются, чем ты занимаешься. Это их первый вопрос.

– И что? Ты преподаватель, пусть внештатный.

– Именно, – бросил Денни.

Мимо них к воде пробежала маленькая девочка – внучка соседей. Машинально Денни и сестры, чуть обернувшись, стали следить, как соседи медленно шествуют от своего дома на пляж с полотенцами, складными стульями и кулером из стирофома. Они остановились футах в двадцати от Уитшенков. Взрослые поставили стулья ровным рядом и уселись лицом к океану, а внук и его приятель пошли туда, где в волнах прыгала маленькая девочка.

– А откуда мы знаем, что они приезжают сюда на неделю? – спросила Аманда. – Может, они все лето живут.

– Нет, – возразила Джинни. – Мы же тогда видели, как они явились, помнишь? С чемоданами и прочим барахлом.

– Но, может, после нашего отъезда они останутся.

– Что же, не исключено. Отнюдь. Но мне нравится думать, что они уезжают тогда же, когда и мы, и что они точно так же вечно спрашивают себя: «А не пробыть ли на следующий год две недели?» Но к концу отпуска тоже решают, что одной недели вполне достаточно. И приезжают на эту самую неделю год за годом, и через пятьдесят лет мы с тобой будем верещать (тут Джинни заговорила голосом дряхлой старушки): «Ой, смотрите, соседи приехали! И у их внука теперь есть внук!»

– Они сегодня принесли с собой ланч, – заметил Денни. – Можно узнать их меню.

Джинни сказала:

– А что, если сейчас подойти и познакомиться?

– Будет разочарование, – ответила Аманда.

– Почему это?

– У них окажется какая-нибудь скучная фамилия, Смит, например, или Браун. И работают они, ну, допустим, в рекламе или консалтинге или продают компьютеры, неважно. В любом случае делают что-то невероятно нудное. И они скажут: «О-о, приятно познакомиться! Нам всегда было интересно про вас узнать», и мы тогда назовем свои скучные фамилии и скучные профессии.

– Ты правда думаешь, что им про нас интересно?

– Разумеется.

– А как считаешь, мы им нравимся?

– Как мы можем не нравиться?

Аманда говорила шутливо, но без улыбки. Она открыто изучала соседей – серьезно, испытующе. Так, будто вообще-то ни в чем не уверена. Нравятся им Уитшенки? Интересуют их? Восхищаются ли, что Уитшенков так много и они так близки? Или заметили трещинки в их отношениях – короткую перебранку, напряженное молчание, тайную неприязнь? В самом деле, что соседи о них думают? На какие откровения они бы сейчас нарвались, если бы подошли и спросили?

По традиции на каникулах посуду после ужина мыли мужчины. Прогоняли женщин – «Кыш, кыш отсюда! Да-да, знаем: спрятать остатки в холодильник», – и Денни наполнял раковину горячей водой, а Стем брал полотенце. Тем временем Хью, муж Джинни, человек обстоятельный и совестливый, расставлял все на кухне по местам и тщательно протирал поверхности. Ред порою приносил из столовой пару тарелок, но вскоре, по настоянию остальных, усаживался за стол с бутылкой пива и наблюдал за происходящим.

Хью, муж Аманды, при этом не присутствовал – их маленькая семья обычно ужинала в городе.

В последний вечер, в четверг, уборка требовалась более основательная. Остатки еды следовало выкинуть, полки холодильника освободить и протереть. Хью, муж Джинни, здесь был в своей стихии.

– Это выкинуть, и это тоже, – распорядился он, когда ему показали почти полный контейнер капустного салата. – Незачем тащить это обратно в Балтимор.

Они втроем воровато поглядели на Реда, который точно так же, как и его сестра, не любил зря переводить продукты, но Ред листал дрянной журнал и ничего не заметил.

– Каков план на завтра? – спросил Денни. – Выезжаем на заре?

Хью ответил:

– Я-то уж точно. На телефоне с полдюжины сообщений. – Он имел в виду сообщения из колледжа. – Очень много разных поломок в общежитии.

– Видишь, – сказал Денни Стему. – Скоро осень.

– Да, совсем скоро. – Стем поставил не очень чистую тарелку обратно в раковину.

– Смотри не тяни с возвращением домой, – посоветовал ему Денни, – а то детям придется школу менять.

Стем, взяв другую тарелку, на секунду замер и продолжил вытирать.

– Уже, – сообщил он. – Нора еще на прошлой неделе перевела двух старших.

– Но ведь разумнее вам вернуться домой, раз я остаюсь.

Стем поставил тарелку в стопку.

– Ты не остаешься, – заявил он.

– Что?

– Ты скоро уедешь.

– С чего бы это?

Денни развернулся к Стему, но тот, не переставая вытирать тарелки, проговорил:

– Ты с кем-нибудь из нас поссоришься или на что-нибудь обидишься. Или тебе позвонит таинственный знакомый с таинственным срочным делом, и ты снова исчезнешь.

– Фигня какая, – фыркнул Денни.

Хью, муж Джинни, вмешался:

– Да ладно вам, ребята, что вы, в самом…

Ред оторвался от журнала, придерживая пальцем место, где остановился.

– Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы я уехал, – сказал Денни Стему. – Я прекрасно знаю, что мешаю тебе, для меня это не сюрприз.

– Ничего ты мне не мешаешь. – Они уже стояли лицом друг к другу, как перед дракой. Стем гневно сжимал в одной руке тарелку, а в другой полотенце и говорил чуть громче, чем нужно. – Господи, ну что мне сделать, чтобы доказать, что я тебе не соперник? Мне ничего твоего не нужно! И никогда не было нужно! Я просто хочу помочь маме и папе.

– Эй, спокойно, – попробовал остановить их Ред.

– Вот-вот, очень в твоем духе, – не унимался Денни. – Самоотречение из ушей капает. Святее Папы Римского.

Стем хотел сказать что-то еще, даже набрал воздуха, но вдруг как-то отчаянно рыкнул, кинулся к Денни и с силой толкнул его.

Он, в общем, не собирался драться. Скорее, ударил в слепом раздражении. Однако застал Денни врасплох, и тот пошатнулся и уронил тарелку. Осколки разлетелись по полу, Денни попытался устоять, но все равно упал – сел на пол, задев головой край стола.

– Ой. Мамочки, – пролепетал Стем.

Ред, открыв рот, встал; рука с журналом висела как плеть. Хью топтался перед холодильником и твердил: «Народ, ну вы чего, народ?» – машинально сжимая губку, которой мыл посуду.

Денни начал вставать. По его левому виску текла кровь. Стем нагнулся, чтобы помочь ему подняться, но Денни не принял его руку. Вместо этого он, все еще полусидя, бросился вперед и больно ударил Стема под дых. Тот, согнувшись, повалился назад и влепился в шкаф, а потом сел, но выглядел оглоушенным. Он поднял руку и осторожно потрогал затылок.